Из этой выписки видно, что слова автора о необходимости дисциплины действительно составляют его убеждение и не дают никому права подозревать, что это только фраза. Можно ли судить человека, читая между строчками?
Точно так же и автор другой статьи, для успокоения совести, оговаривает (стр. 119): "Да не обвинят меня в том, что я проповедую слабость, излишнее снисхождение к солдатам; нисколько. Понимая всю важность дисциплины, я восстаю только против ее злоупотреблений".
По выписке г. цензора можно подумать, что предшествующая речь этого другого автора была каким-то возмутительным монологом против дисциплины, до такой степени возмутительным, что потребовала для очищения совести особой оговорки. Но можно ли так безжалостно бросать тень подозрения на человека, которого каждое слово дышит высоким, благородным чувством, достающимся не на долю всякого?
Вот речь автора, которую г. цензор счел нужным подвергнуть подозрению:
"Для возможного уничтожения всех несправедливостей, нередко злоупотреблений, мне кажется, нужно, чтобы ближайшие начальники входили в самые мелочи быта солдат, считали бы последних себе подобными существами, мыслящими и чувствующими; а главное -- не прятали бы от них своего сердца, не краснели бы перед их благородными порывами, дали бы им вздохнуть. Недаром говорит русская пословица: "сердце сердцу весть подает", и сердце русского солдата сумеет откликнуться на задушевный голос своего начальника. Нередко один только лживый стыд и неуместный страх уничтожения чинопочитания ставили преграду между начальниками и подчиненными; а как легко было ее преодолеть: ласковое слово, иногда шутка, забота, когда солдат болен, участие к его семейному быту, изредка расспросы об его семье, родине -- вот все, чего желает он.
Да не обвинят меня в том, что я проповедую слабость, излишнее снисхождение к солдатам; нисколько. Понимая всю важность дисциплины в военной службе, я восстаю только против ее злоупотреблений".
В чем же тут очищать свою совесть? Разве она хоть на одну йоту расходится с духом всего нашего законодательства, разве закон не предписывает точно так же сближения, внимания и участия начальников к подчиненным? Неужели г. цензор не понимает, что значит бросить подозрение на другого?
Служба
а) Автор статьи "Голос из армии" объясняет также "незрелое понимание у нас самой службы" (стр. 82). По его словам: "До сих пор наша деятельность по службе носит характер служения частному лицу, а не государству. Начальник авторитетом своей власти дает личным вкусам и симпатиям значение обязательного долга и для собственных видов направляет деятельность подчиненных. Говорят, что рота должна знать дух своего командира и по его дудочке плясать".
И в этих выписках точно так же нет ни одного целого места; г. цензор с необыкновенной осмотрительностью выбрасывает каждое слово, которое хотя сколько-нибудь могло бы смягчить тон речи.