В подлиннике напечатано так:
"Надобно также упомянуть о незрелом -юнимании у нас самой службы. До сих пор наша деятельность по службе носит характер служения частному лицу, а не государству; до сих пор личные, частнме отношения как-то смутно отделяются от служебных в нашей жизни. Начальник части авторитетом своей власти дает своим личным вкусам и симпатиям значение обязательного долга; деятельность подчиненных своих более или менее стремится направить для собственных видов; ставит свою особу на первым план и большей частью делает это не по недобросовестности, а от бессознательного смешения в себе частного, индивидуального лица с служебным, общественным. Этим объясняются изречения старых, закаленных ротных командиров: "рога должна знать дух своего командира" или "по моей дудочке плясать". В переводе они будут значить то, что солдаты должны изучать и приноровляться ко всем прихотям, капризам, привычкам и частным видам своего ближайшего начальника.
"Здесь-то и нужно искать (стр. 83) начало раболепству, наушничеству, податливости характера и расположения в подчиненных; насколько плут-староста безнравственнее простого мужика, настолько плутоватый фельдфебель хуже обыкновенного рядового; начальник, требующий услужливости от своих подчиненных, сам делает то же самое относительно высших. Движимый ревностью к угождению начальству, он готов был бы раздеть солдат и сложить все в цейхгауз, чтобы ничего не носилось и не портилось.
Личная неприятность и ссора часто переносятся в область службы. На плацу при ученьях делаются придирки, выговоры, и -- что еще хуже, еще отвратительнее -- злоба иногда вымещается на подчиненных того, кто имел несчастие не понравиться".
Здесь прибавлены указания на плац-майора в городе Ш. и на генерала ***, который любил гретое бургонское.
Здесь-то и нужно искать начало раболепству, наушничеству, податливости характера и расположения в подчиненных точно так же, как в помещичьих имениях такого же рода отношения владельца к собственным крестьянам бывают причиною появления плутов и пройдох-старост или приказчиков; и насколько плут-староста безнравственнее простого, бгсхитростного мужика, настолько плутоватый фельдфебель хуже обыкновенного рядового. Начальник части, требующий услужливости от своих подчиненных, сам делает то же самое относительно высших. Движимый ревностью к угождению начальству, он готов был бы раздеть солдат и сложить все в цейхгауз, чтобы ничего не носилось и не портилось.
Личная неприятность и ссора часто переносятся в область службы; тотчас же являются форменные бумаги с форменными выражениями, считающимися у нас колкими, как, например, "вынужденным нахожусь...", "не лишним считаю заметить..." и т. п. Прославленным на незавидном поприще военного крючкотворства дается даже титул головы. "О, этот человек -- голова!.. какое у него перо!.." -- таинственно произносят его товарищи. На плацу при ученьях делаются придирки, выговоры, и -- что еще хуже, еще отвратительнее -- злоба иногда вымещается на подчиненных того, кто имел несчастие не понравиться; и старший начальник наказывает тогда солдата не за то, что он в самом деле виноват, а за тем, чтобы досадить ближайшему его начальнику.
Смотры
"Кстати о смотрах (стр. 84). Смотры высшего начальства составляют альфу и омегу нашей служебной деятельности; удача на смотру поглощает все стремления начальников частей.
В горячих случаях ожидания смотра отличаются иные офицеры, люди разбитные, на все руки, как говорится, с правилами "воруй, да не попадайся", которые зубочистками и пинками делают, повидимому, чудеса в обучении солдат ружейным приемам и широкому шагу. Но солдаты, прошедшие их школу, с забитыми и поглупевшими головами, с оторопевшими физиономиями уже менее годны к ловкому действию в рассыпном строю. Они. отвыкли рассуждать и иметь свою волю. Да и сами эти офицеры оказываются совершенно лишними в час битвы. Но тем не менее ими дорожат. Они весьма нужны для смотров, для различных сделок с местными властями и для командировок по хозяйственной части. Уж если и себя не забудет такой человек, то все же посылающий его будет не в накладе".