Читатели наши знают о странной выходке редактора "Русского вестника" против г. Тургенева 8. Г. Тургенев отвечал на нее следующим письмом, адресованным на имя г. редактора "Московских ведомостей" и напечатанным в No 151 этой газеты:
"Париж 4-го (16-го) декабря.
М. Г.,
Я на-днях получил No "Московских ведомостей", в котором помещено объявление об издании "Русского вестника" в будущем году, вместе с замечанием насчет моих отношений к этому журналу. Как ни неприятно мне занимать публику подробностями дела, лично до меня касающегося -- я не могу не отвечать на это замечание и надеюсь, что вы не откажетесь поместить мой ответ в вашей газете.
Вот в чем дело. Прошлой осенью я, не назначая, впрочем, определенного срока, обещал г-ну издателю "Русского вестника" повесть под названием "Призраки", за которую я принялся в то же время, но которую и до сих пор кончить не успел. В начале нынешнего года я заключил с гг. издателями "Современника" условие, в силу которого я обязался помещать свои произведения исключительно в их журнале, причем, однако, я выговорил себе право исполнить прежние свои обещания, а именно в отношении к "Русскому вестнику". Следовательно, вся моя вина состоит в том, что я до сих пор не окончил этой повести. Но г-н Катков, несмотря на то, что, по его словам, он питает ко мне уважение, почел себя в праве намекнуть, что эту самую повесть я поместил под именем "Фауст" в No IX "Современника", тогда как тем из наших общих знакомых, которым я сообщаю планы моих произведений, хорошо известно, что между этими двумя повестями нет никакого сходства. Я нахожу, что подобный поступок со стороны г-на Каткова разрешает меня совершенно от обязанности исполнить мое слово -- и это я делаю тем охотнее, что непоявление моей повести на листах его журнала, вероятно, никем замечено не будет. Г-н Катков напрасно старается меня успокоить. Я слишком хорошо знаю сам, что содействие мое в одном журнале -- ни значительно способствовать его распространению, ни повредить другому--решительно не может. Заслуженный успех "Русского вестника" -- лучшее тому доказательство. Примите и пр.
Иван Тургенев".
Справедливость должна бы была внушить г. Каткову, что, прежде нежели позволять себе оскорбительные намеки о г. Тургеневе, он должен был бы узнать от г. Тургенева положительным образом, имеют ли какое-нибудь основание подозрения, которыми увлекся он, г. Катков. Если б не пренебрег он этим простым и прямым путем к рассеянию своих несправедливых предположений, он был бы избавлен от необходимости,-- конечно, неприятной для него, извиняться. Но дело было сделано, и г. Тургенев вынужден был выходкой г. Каткова напечатать письмо, которое привели мы выше. В следующем нумере (152-м) "Московских ведомостей" г. Катков поместил в свою очередь письмо к редактору этой газеты; в этом письме он, между прочим, как и следовало ожидать от благородного человека, которому раскрыта его ошибка, извиняется перед г. Тургеневым. Вот подлинные слова г. Каткова:.
"Глубоко сожалею, что догадка о сходстве Призраков, обещанных в "Русский вестник", с Фаустом, напечатанным в "Современнике", оскорбила г. Тургенева... Высказывая эту догадку, я, впрочем, не придавал ей особенного значения... Чистосердечно извиняюсь перед г. Тургеневым в том, что могло показаться ему в этой догадке оскорбительным... Теперь, когда г. Тургенев объявил, что между Фаустом и планом другой повести, которой дает он название Призраков, нет ничего общего, я считаю это дело решенным".
В этом "чистосердечном извинении" г. Каткова перед г. Тургеневым заключается сущность ответа г. Каткова. [И если вообще его ответ проникнут чувством досады, то эту досаду, очень естественную в человеке, принужденном публично просить извинения, легко простит г. Каткову каждый, кто хотя на минуту перенесется мыслью в положение г. Каткова. Это положение неловкое и жалкое. Каждый сострадательный человек будет душевно скорбеть об участи, которой подверг себя г. Катков].