От всей души желаем, чтобы в "Экономическом указателе" сделалось преобладающим то деловое, живое направление, которым отличаются статьи, нами указанные вниманию читателей. Только тогда "Экономический указатель" действительно будет удовлетворять настоятельной потребности нашего общества в политико-экономическом журнале.
Настоятельная потребность политико-экономического журнала -- какой шаг вперед в развитии нашей публики обнаруживается этим фактом! Десять лет тому назад такой журнал был бы явлением почти совершенно излишним; он не нашел бы десятой части тех читателей, которые теперь заинтересованы им; он был бы явлением невозможным. Да, что ни говорите, а мы-таки развиваемся, и что бы ни говорили мы о вашей литературе, все-таки в ней заметнее всего отражается это развитие.
Любопытно сравнить характер журналов наших за последние тридцать лет,-- постепенное развитие нашей мысли очень отчетливо обнаруживается таким сравнением.
До 1830 года оригинальная повесть была в наших журналах редкостью. Говоря: оригинальная, мы, конечно, разумеем только "написанная русским автором", вовсе не разумея того, чтоб в ней было сколько-нибудь самостоятельности. Несколько времени спустя "Телеграф" 4 стал чаще прежнего украшаться оригинальными повестями,-- но это было, делом не столько времени, сколько случая: Н. А. Полевой вздумал быть беллетристом, другой причины тому не было. Как явление случайное, эта черта -- частое помещение русских повестей, еще исключительно принадлежало одному журналу Полевого. Другие журналы оставались по-прежнему без повестей. В 1834 году основалась "Библиотека для чтения", и одним из постоянных отделов своей программы сделала "Русскую словесность", понимая под этим словом повести, рассказы, комедии в прозе. Действительно, с того времени постоянно в каждой книжке "Библиотеки" бывала русская повесть. Но это все-таки было еще не делом времени, а просто натяжкой со стороны редакции, обязавшейся во что бы то ни стало печатать что бы то ни было в отделе "Русской словесности",-- статьи, наполнявшие этот отдел, большей частью писались точно так же, как статьи отдела "Сельское хозяйство",-- фабричным образом, и вовсе не претендовали на литературные достоинства. В других тогдашних журналах русская повесть все еще была явлением не совсем обыкновенным, хотя с каждым годом становилась явлением менее редким.
Ученый отдел журналов был и того беднее оригинальными статьями.
Так продолжалось до основания "Отечественных записок" (1839), Тут в первый раз русские повести, написанные не фабричным образом, как в "Библиотеке для чтения", стали явлением обыкновенным, хотя все-таки далеко не на каждую книжку доставало этих произведений. Тут в первый раз и ученые оригинальные статьи довольно большого объема и довольно важного достоинства перестали быть редкостью, но все-таки их было менее, нежели повестей.
Прошло еще несколько лет,-- и русская беллетристика достигла уже такого развития, что каждая книжка журнала непременно имела русскую повесть. Это началось около того времени, как основался наш журнал (1847) 5. Ученый отдел все еще гораздо чаще наполнялся во всех журналах переводами или компиляциями. Всего только пять-шесть лет тому назад в некоторых журналах оригинальные статьи серьезного содержания и положительного достоинства начали являться постоянно.
Но если мы сравним нынешние журналы с журналами лет за десять по отношению к ученым статьям, то мы заметим разницу не только в количестве, но и в содержании. Публика была так еще нетребовательна, что статьи самого сухого содержания не считались неудобными для журнала, имеющего читателями всю массу публики. Как-то с год тому назад все удивились, нашедши в одном из хороших журналов статью о Кириллице и о Глаголице 6 -- помилуйте, да лет десять--пятнадцать тому назад такие ли статьи помещались лучшим тогдашним журналом сплошь да рядом -- припомните только, чего вы не видали в журналах, издаваемых для всей массы публики!-- статьи о музыкальных гаммах, об анатомии, о русских азбуковниках, о лечении болезней искусством и натурою, о тмутараканском камне и тому подобных предметах.
До последнего времени не предполагалось возможным, чтобы мог существовать большой журнал исключительно благодаря статьям серьезного содержания. Теперь это очевидно для всякого. Есть даже многие, которые думают, что беллетристика становится в нашей литературе на второе место,-- положим, это мнение пока еще преждевременно!; но каждый знает, что пять-шесть лет тому назад статьи серьезного содержания не имели и половины той публики, какую имеют ныне.
До сих пор единственными журналами, нужными массе публики, были журналы энциклопедические. Теперь каждый видит, что начинается возможность существовать журналу, не только ограничивающемуся одними серьезными статьями, но и статьями, принадлежащими к одной определенной области наук. Никто, конечно, не усомнится ныне, что, кроме журнала политико-экономического (существование которого есть уже факт), мог бы существовать журнал исторический.