Статья г. Соловьева "Шлецер и анти-историческое направление"9, рассматривая суждения некоторых славянофильских писателей о замечательнейших людях допетровской Руси, доказывает, что все эти люди должны быть названы представителями того же самого направления, которое ныне славянофилы называют 'западническим и отрицательным, что Посошков, митрополит Макарий, Геннадий, Максим Грек, боярин Матвеев, Нащокин, митрополит Киприан и наконец те новгородцы, которые призвали 'Рюрика, должны быть названы людьми отрицательного направления в том самом смысле, в каком понимается отрицательность славянофилами, потому что все они или жаловались на чрезвычайную неудовлетворительность той степени развития, на которой стояла Русь в их время, или своею деятельностью обнаруживали недостатки тогдашнего быта.
Г. Забелин в статье "Женщина по понятиям старинных книжников" 10 чрезвычайно основательно раскрывает понятия, которыми определялось в старинной русской жизни общественное положение человека, и доказывает, что единственным правом на уважение считалась тогда порода, перед которою совершенно ничтожны казались личные достоинства или недостатки человека. Находя повторение тех же самых понятий в семейственных отношениях, он показывает, как жалко и грубо было мнение старинной Руси о женщине и как унизительна и тяжела была судьба женщины в те времена. Старинный русский человек, под влиянием фальшивых понятий, определявших его развитие, дошел до того, что считал женщину существом по натуре своей злым, назначенным от природы быть вместилищем всех низких пороков и преступлений, считал обязанностью своею презирать от глубины души и всячески стеснять женщину. Множество интересных выписок из неизданных старинных рукописей придает новую важность прекрасной статье, которая, между прочим, знакомит нас с содержанием знаменитой старинной "Книги о злых женах". Как все превосходные исследования г. Забелина, его новая статья отличается редким у нас достоинством изложения. Нет надобности говорить, что, подобно всем другим исследованиям г. Забелина, эта новая статья останется капитальнейшим трудом но своему предмету. Новая статья г. Соловьева о Шлецере также принадлежит к числу самых удачных между его небольшими трактатами о частных вопросах русской истории. Такие важные приобретения для науки, обязанные своим возникновением полемике "Русского вестника" с славянофилами и появившиеся именно в то самое время, когда к опору об идеях присоединился и спор об лицах, должны, кажется, быть почтены совершенно убедительными доказательствами того, что спор об именах нимало не мешает исследованию идей, напротив, придает ему особенную живость и основательность.
Само собой разумеется, что все те права спора и защиты, которые мы признаем совершенно законно и несомненно принадлежащими "Русскому вестнику", точно в такой же степени мы считаем неотъемлемо принадлежащими к той партии, которая ведет споры с "Русским вестником". Мы думаем, что как "Русский вестник" имеет полное право и находится в совершенной необходимости рассматривать степень ученых заслуг, степень познаний и степень добросовестности, какие обнаруживаются статьями г. В. Григорьева, г. Н. Крылова и проч., точно так же и точно в такой же полной мере должно быть признано и за писателями противной партии право рассматривать степень ученых заслуг, степень познаний и степень добросовестности, какие обнаруживаются статьями г. Павлова, г. Соловьева, г. Забелина к проч. Мы желали бы сказать, что партизаны г. В. Григорьеза и г. Н. Крылова пользуются своим несомненным правом с таким же мастерством и такою же основательностью, как их противники; но, к сожалению, этого не только не можем сказать мы, этого не решаются сказать о партизанах гг. В. Григорьева и Н. Крылова даже те люди, которые совершенно разделяют их образ мыслей. Иметь право и иметь способность пользоваться своим правом с выгодою для себя -- две вещи, совершенно различные. Все сознаются, что "Русский вестник" обнаруживает в своей полемике очень замечательную основательность знаний, замечательный такт и что полемические статьи его отличаются прекрасными достоинствами мастерского изложения. В полемических статьях, написанных противниками "Русского вестника", до сих пор, к прискорбию всех, заметно было только отсутствие этих качеств. Складочное место полемических статей и заметок против "Русского вестника", "Молва" до сих пор доказала несомненную способность только к одному роду полемики, роду, более свойственному изустным беседам между праздными и малообразованными людьми, нежели литературной полемике, именно "Молва" до сих пор с похвальным усердием и замечательным талантом занималась только сплетнями, а во всем остальном была слаба. Своею бестактностию довела она себя до того, что "Русский вестник" справедливо не хочет находить в ней ничего общего с "Русскою беседою", которую признает журналом, заслуживающим уважения.
<ИЗ No 7 "СОВРЕМЕННИКА">
ИЮНЬ 1857
<"О распространении знаний в России" Ламанского. -- "L'ancien régime" Токвилля и "De l'avenir politique de l'Angleterre" Монталамбера. -- "Физиология общества" Безобразова. -- Об учреждении в Петербурге общества для улучшения помещений рабочего населения.>
По поводу статьи г. Ламанского "О распространении знаний в России" мы получили несколько писем от наших читателей. Все отдают полную справедливость прекрасной основной мысли г. Ламанского и выражают сочувствие к делу, необходимость и великую пользу которого он доказывает1. В некоторых из писем делаются, более или менее основательные, замечания о подробностях проекта, составленного г. Ламанским, который, сообразив эти мысли с замечаниями, выраженными в журналах, намерен сказать свое мнение о том, какие из предлагаемых дополнений его проекта кажутся ему действительно полезными и возможными. А между тем мы печатаем одно из присланных нам писем.
Сказав 'вначале, что дело, указываемое г. Ламанским, чрезвычайно важно и благотворно, автор письма продолжает:
"Г. Ламанский не коснулся тех отношений, в которые, для пользы литературы, Общество распространения знаний должно поставить себя к изданиям, предпринимаемым частными людьми,-- конечно, он не говорил об этих отношениях потому только, что считал их слишком ясными. Но, вероятно, полезно было бы с самого начала определить их положительным образом.
"Если устроится Общество распространения знаний, то во всяком случае деятельность его будет гораздо обширнее, а средства его гораздо значительнее, нежели средства и деятельность частных лиц, занимающихся ныне изданием книг в том роде, какие будет издавать Общество. Если бы оно при своих действиях не обращало внимания на предприятия частных людей, то, конечно, могло бы своим соперничеством ослабить их деятельность. А частная предприимчивость по литературному делу до сих пор еще так слаба у :нас, что легко повредить ей. И так как деятельность Общества не может избежать соприкосновений с частными изданиями, то и необходимо для пользы литературы, чтобы со стороны сильнейшего деятеля, каково Общество, эти соприкосновения были оживлены духом всевозможной готовности помогать и содействовать,-- только в таком случае деятельностью Общества не ослабится, а усилится и ободрится частная предприимчивость и охота к труду.