"-- Повещали, кормилец, да недосуг все: и на барщину, и дома, и ребятишки -- все одна! Дело наше одинокое...
"Нехлюдов вошел в избу. Неровные закопченные стены в черном углу были увешаны разным тряпьем и платьем, а в красном буквально покрыты красноватыми тараканами, собравшимися около образов и лавки. В середине этой черной, смрадной, шестиаршинной избенки, в потолке была большая щель и, несмотря на то, что в двух местах стояли подпорки, потолок так погнулся, что, казалось, с минуты на минуту угрожал разрушением.
"-- Да, избенка очень плоха,-- сказал барин, всматриваясь в лицо Чурисенка, который, казалось, не хотел начинать говорить об этом предмете.
"-- Задавит нас, ребятишек задавит,-- начала слезливым голосом приговаривать баба, прислонившись к печи под полатями.
"-- Ты не говори!-- строго сказал Чурис и с тонкой, чуть заметной улыбкой, обозначившейся под его пошевелившимися усами, обратился к барину;-- и ума не приложу, что с ней делать, ваше сиятельство, с избой-то; и подпорки, и подкладки клал -- ничего нельзя изделать!
"-- Как тут зиму зимовать? Ох-ох-о! -- сказала баба.
"-- Оно, коли еще подпорки поставить, новый накатник настлать,-- перебил ее муж, с спокойным, деловым выражением,-- да кой-где переметы переменить, так, может, как-нибудь пробьемся зиму-то. Прожить можно, только избу всю подпорками загородишь -- вот что; а тронь ее, так щепки живой не будет; только поколи стоит, держится,-- заключил он, видимо весьма довольный тем, что он сообразил это обстоятельство.
"Нехлюдову было досадно и больно, что Чурис довел себя до такого положения и не обратился прежде к нему, тогда как он с самого своего приезда ни разу не отказывал мужикам и только того добивался, чтоб все прямо приходили к нему за своими нуждами. Он чувствовал даже некоторую злобу на мужика, сердито пожал плечами и нахмурился; но вид нищеты, окружавшей его, и среди этой нищеты спокойная и самодовольная наружность Чуриса, превратили его досаду в какое-то грустное, безнадежное чувство.
"-- Ну, как же ты, Иван, прежде не сказал мне? -- с упреком заметил он, садясь на грязную, кривую лавку.
"-- Не посмел, ваше сиятельство,-- отвечал Чурис с той же, чуть заметной улыбкой, переминаясь своими черными, босыми ногами по неровному земляному полу; но он сказал это так смело и спокойно, что трудно было верить, чтоб он не посмел притти к барину.