-- За мной, друзья! Разгоним этих трусов!
Пять или шесть человек из мюридов взялись за шашки. Остальные пожали плечами: "Нет, Шамиль; когда народ глуп, то глуп; а когда прав, то прав".
Как тут было быть?-- Если б один Гуниб -- не велико бы горе,-- или хоть бы только Кумыки,-- хоть и с Казы-Кумы-ками, пожалуй,-- все бы не проиграно дело, если бы только. Но куда ни придет слух о блеянии барана по-козлиному, везде будет то же.
Шамиль стоял, хмурясь. А народ подступал: "Мирись с русскими! Мирись!" -- А баран заливался неумолкаемо своими шай-танскими козлиными перекатами.
-- И как не стащили его до сих пор?-- сказал Арслан-бей Шамилю.
-- Да, как не стащили?-- сказал Шамиль мюридам,-- тем, которые еще держались за шашки.
-- Не было приказания от тебя.
-- Правда! --проговорил Шамиль, стиснув зубы, и холодный пот выступил на лбу старика: -- Струсил я, Арслан-бей, растерялся: сидел, как дурак, пока опомнился от крику народа и выбежал: Шамиль струсил, Арслан-бей -- а? -- Шамиль трус!
-- Нечего тут стыдиться, Шамиль, и нельзя называть себя трусом за это,-- сказал Арслан-бей.-- Тахой случай, как не растеряешься? И со мною то же было: одурел я совсем.
-- Плохо дело, Арслан-бей.