— Дорогая моя жена, — сказал Мирослав Красомиле, — как нам теперь быть? В городе у меня есть брат, он живет при дворе и, наверное, поможет мне устроиться на службу, но до тех пор нам трудно будет избежать нужды.
— Немного денег у нас еще есть, а потом я буду работать на людей и постараюсь облегчить твои хлопоты,— утешала Красомила озабоченного мужа, хотя на сердце у нее тоже было неспокойно.
В ближайшем городке Мирослав снова отыскал повозку, чтобы облегчить долгий путь жене, непривычной к таким далеким переходам.
Когда они приехали в главный город королевства, Мирослав снял маленькую каморку и поселился в ней со своей Красомилой. Они уговорились продать все ее роскошные платья и купить простые, что и в самом деле сделали; да и единственное кольцо, которое было у Красомилы на руке, она обещала продать, чтобы иметь хоть немного денег на самое необходимое.
— Теперь я пойду, — сказал на другой день Мирослав,—поищу тебе работу, а себе службу, в чем мне, наверно, поможет брат.
Он ушел и в полдень воротился с маленьким узелком. Развязав его, он вынул мягкий холст и немного фруктов.
— Погляди, душа моя, я принес тебе работу, за которую тебе хорошо заплатят, если ты сумеешь ее сделать, а эти фрукты мне дал мой брат. Ах, милая жена, как мог я тебя, королевскую дочь, обречь на такую жизнь? Ты привыкла к роскоши, а теперь вынуждена выполнять черную работу и терпеть нужду. О я, несчастный!—Так корил себя Мирослав, целуя руки своей жене, которой лишь после свадьбы признался, как он горячо ее любит.
— Что же ты жалуешься? — отвечала Красомила, и глаза ее улыбались, глядя па мужа. — Ведь я сама так захотела, твоя любовь будет мне наградой.
С радостью взяла она мягкую ткань и с жаром принялась за работу. Она усердно шила, не давая себе отдыха ни днем, ни ночью, и оставляла работу только тогда, когда надо было дать мужу поесть. Наконец работа была окончена, Красомила надела на голову простой белый чепчик и пошла с Мирославом сдать шитье заказчику. Мирослав остановился с женой возле красивого богатого дома, и слуга провел молодую женщину сквозь ряд нарядных гостиных в самую дальнюю комнату. Сперва ей было страшновато, пока экономка с пристрастием осматривала ее работу и, к чему-то придравшись, хотела ее обсчитать. Щеки ее пылали и слезы уже навернулись на глаза, когда двери отворились и в комнату вошла важная дама. Она спросила у служанки, о чем идет спор, и, взглянув на работу, приказала заплатить белошвейке все, что следует. Красомила с благодарностью поклонилась и поспешила домой. Мирославу она не сказала ни слова о том, как с ней обошлись в богатом доме. Она припомнила, что и ее экономки поступали так же с бедными белошвейками и другими работницами.
Дня через два Мирослав снова предложил ей работу у одной знатной дамы, где обещали хорошие условия. Красомила обрадовалась, повязала голову и отправилась на службу к этой даме. С головы до ног оглядела ее старая госпожа, потом спросила, что она умеет делать, и, когда Красомила ответила, решила оставить ее на два дня для пробы.