Въ разговорахъ не критикуй цѣлыхъ обществъ или состояній, какого бы онъ рода ни были: ибо чрезъ то необходимо пріобрѣтешь себѣ великое число враговъ. Между женскимъ поломъ есть добрыя и худыя, такъ-же какъ и между мущинами; а можетъ быть найдется столько-же или еще и болѣе добрыхъ, нежели между мущинами. Ciе правило касается такъ же до приказныхъ, военныхъ, духовныхъ, придворныхъ людей, мѣщанъ и пр. всѣ они суть человѣки, подверженные одинакимъ страстямъ и чувствованіямъ, различаются только по своимъ навыкамъ отъ различнаго рода воспитанія происходящимъ; и такъ хулить какое нибудь изъ сихъ состояній вообще, есть дѣло не приличное благоразумію и справедливости. Частные люди иногда за сіе прощаютъ; не цѣлыя общества никогда.
Кривлянье почитаемое общимъ и наиболѣе любимымъ увеселеніемъ слабыхъ и низкихъ умовъ, находится въ крайнемъ презрѣніи у людей высокаго ума. Изъ всѣхъ шутокъ оно почитается подлѣйшимъ и принужденмѣйшимъ дѣйствіемъ. И такъ намъ не только онаго чинить, но и въ другихъ хвалить не должно. Сверхъ сего человѣкъ кривляньемъ другихъ забавляющій служитъ имъ посмѣшищемъ, и долженъ отъ нихъ претерпѣвать издѣвки; а издѣвки какъ уже я часто примѣчалъ суть непростительны.
Часто слышимъ мы въ бесѣдѣ такихъ людей, кои въ разговорахъ своихъ для нѣкотораго по мнѣнію ихъ украшенія, мѣшаютъ клятвы; но примѣтить должно, что никто столь не унижаетъ хорошаго имени доброй бесѣды какъ такіе люди. Низкаго воспитанія люди обыкновенно употребляютъ въ рѣчахъ божбу и бранныя слова: но божиться безъ всякой нужды, есть глупое, принужденное и худое дѣло.
Никогда не говори о своихъ или чужихъ домашнихъ обстоятельствахъ; что касается до твоихъ, то они для другихъ ничего не значатъ, но только скуку наводятъ; чужія же частныя обстоятельства для тебя ни мало не важны. Таковые предметы весьма завязчивы и можно почесть щастіемъ, если говоря о нихъ никого не обидишь. Въ семъ случаѣ не должно вѣрить наружности, которая часто столь бываетъ противна истинному положенію дѣлъ между мужьями и ихъ женами, родителями, ихъ дѣтьми, и мнимыми друзьями и пр. что съ наилучшими намѣреніями, чинимъ мы часто весьма не пріятныя ошибки,
Ни что болѣе устыдить человѣка не можетъ, какъ если шуточныя или забавныя слова его, или найдутся не по вкусу бесѣды, или не будутъ приятны; если вмѣсто ожиданной всеобщей похвалы примѣтитъ онъ въ слушающихъ молчаніе; или что еще и того хуже, если свою шутку или острое рѣченіе, принужденъ будешь объяснять. Смущеніе его при такомъ случаѣ удобнѣе можно вообразить, нежели описать.
Не повторяй въ одной бесѣдѣ того, что ты слышалъ въ другой. Вещи по видимому ничего незначущія, если будутъ перенесены, то возъимѣютъ гораздо важнѣйшія слѣдствія, нежели вообразить можно. Въ обращеніи находится нѣкоторой родъ общей тайной довѣренности, которою человѣкъ обязуется не выносишь изъ бесѣды ни чего, хотя о томъ ни кто ему не напоминаетъ. Перенощикъ такого рода подверженъ бываетъ премногимъ хлопотамъ и сплетнямъ, и въ какое общество ни вступаетъ, всегда принимаемъ бываетъ съ опасеніемъ и холодностію.
Всегда соображай свои рѣчи съ состояніемъ тѣхъ особъ, съ коими говоришь; ибо я думаю, что нельзя говоришь объ одной вещи и одинакимъ образомъ съ духовною особою, съ философомъ, военачальникомъ и женщиною.
Люди простаго или низкаго состоянія, когда по случаю вступаютъ въ добрую бесѣду, почитаютъ себя единственнымъ предметомъ ея вниманія. Если въ бесѣдъ перешептываются, то они увѣрены, что то объ нихъ; если смѣются, то надъ ними; и если скажутъ что нибудь двусмысленное, что развѣ съ величайшею натяжкою можетъ къ нимъ отнестись, то они всегда увѣрены, что то до нихъ касается. При такомъ случаѣ сперьва перемѣняютъ свой видъ, а потомъ гнѣваются. Вѣжливый человѣкъ рѣдко думаетъ, и ни когда не показываетъ вида, что онъ неуваженъ, презрѣнъ, или осмѣянъ въ бесѣдѣ; развѣ сіе столь явно учинено будетъ, что честь его потребуетъ отмстить за то надлежащимъ образомъ. На противъ того простой человѣкъ бы ваетъ сварливъ и привязчивъ, чрезвычайно чувствителенъ и вспылчивъ за бездѣлицу. Онъ почитаетъ, что его недовольно уважаютъ; думаетъ, то все, что ни говорятъ, все говорятъ на его счетъ. Если бесѣда смѣется, то онъ увѣренъ, что смѣется надъ нимъ; сердится, оказываетъ какую нибудь непристойность и сказавъ что нибудь грубое, заводитъ ссору, дабы защитить мнимую свою честь.
Самыя рѣчи простаго человѣка, показываютъ низкость его воспитанія и обхожденія. Они наипаче касаются до домашнихъ его дѣлъ, до его слугъ, до превосходнаго порядка наблюдаемаго имъ въ своемъ семействъ, и не большихъ приключеній въ его околодкѣ случившихся; все сіе повѣствуетъ онъ надутымъ образомъ, какъ будто важныя какія дѣла. Такого человѣка почесть можно болтуномъ.
Нѣкоторой родъ внѣшней сановитости во взорахъ и движеніяхъ придаетъ важность, не унижая тѣмъ ни остроумія ни ласковости. Безпрестанной смѣхъ и вѣтренная поворотливость въ поступкахъ, суть явные знаки непостоянства.