— Добром это не кончится, — глухо промолвил Вайн, — ибо мы столкнулись с чем-то ужасным.
— Вот именно, — тихо промолвил священник. — Ужаснее глупости нет ничего на свете.
— Как вы сказали? — спросил Дарнуэй, по-прежнему не сводя глаз со священника.
— Я сказал, ужаснее глупости нет ничего на свете, — повторил тот. — До сих пор я молчал, не хотел вмешиваться. У меня были дела в здешнем приходе, и мисс Дарнуэй меня пригласила. Однако я готов ответить на прямой вопрос. Никакое проклятие не помешает вам жениться на вашей избраннице. Никому не написано на роду совершить даже самый ничтожный грех, не говоря уж об убийстве или самоубийстве. Вы не обязаны поступать против совести только потому, что ваше имя Дарнуэй. Как и я, потому что меня зовут Браун. Проклятие Браунов, — добавил он со смешком, — нет, скорее рок Браунов, так более звучно.
— И это говорите мне вы? — Австралиец вытаращил глаза на священника. — Вы советуете мне следовать подобному образу мыслей?
— Я советую вам отвлечься, подумать о чем-нибудь другом. Почему вы забросили прогрессивное искусство фотографии? Где ваш фотоаппарат? Здесь, внизу, довольно темно, но что мешает вам застеклить верхний этаж и устроить там первоклассную фотостудию? Несколько рабочих быстро доведут ее до ума.
— Постойте! — воскликнул Мартин Вуд. — Никогда бы не подумал, что именно вы предложите разрушить превосходные готические перекрытия, одни из лучших образцов того, что дала миру ваша религия! Я полагал, подобное искусство вам ближе. Не ожидал, что вы так горячо преданы фотографии!
— Я горячо предан дневному свету, — ответил отец Браун. — Особенно здесь, где его явно не хватает. А фотографировать в темноте нельзя. Что до готических перекрытий, то, если вы полагаете, будто я не готов сровнять с землей все готические арки мира ради успокоения одной человеческой души, вы знаете о моей религии куда меньше, чем думаете.
Австралиец с несвойственной доселе прытью вскочил на ноги.
— Вот это разговор! — воскликнул он. — Меньше всего я ожидал услышать такое от вас. Но знаете, достопочтенный сэр, я докажу, что меня голыми руками не возьмешь!