Каждый член маленького общества повел себя сообразно своему характеру. Сам Перегрин Смарт, вернувшись наутро из Лондона и узнав о пропаже, разумеется, испытал некоторый шок, однако — и это было очень в характере азартного старого джентльмена, чуточку похожего на воробья, — выказал больше живости в поисках, чем огорчения от потери. Человек по фамилии Хармер открыто негодовал, что, впрочем, трудно поставить ему в вину: он приехал купить рыбок, а рыбки упорхнули. Правда, его жесткие брови и усы топорщились не только от досады, а в настороженных глазах тлело подозрение; желтое лицо банкира (который приехал из Лондона в тот же день, хотя и другим поездом) притягивало их, как магнит. Отец Браун, по обыкновению, молчал, пока к нему не обратятся, ошарашенный Хартопп молчал, даже если обращались к нему.
Граф, конечно, не мог не прокомментировать случай, подтверждающий его взгляды. Улыбаясь противнику-рационалисту в манере человека, знающего, как оскорбить учтивостью, он заметил:
— Признайте, доктор, что по меньшей мере часть историй, неправдоподобных на ваш взгляд, выглядит сегодня реалистичнее, чем вчера. Человек в лохмотьях, точно такой, какого я описывал, мыслью разбивает стеклянный шар внутри дома — разве это не доказывает мои слова о духовных силах и материальных барьерах?
— Скорее это доказывает мои слова, — сухо ответил доктор, — что научное знание позволяет разоблачить подобные трюки.
— Неужто, доктор, вы можете пролить научный свет на эту загадку? — взволнованно спросил мистер Смарт.
— Я могу пролить свет на то, что граф называет загадкой, потому что никакой загадки нет, — ответил доктор. — Звук — всего лишь колебания воздуха, и определенные колебания могут разбить определенное стекло. Граф уверяет нас, что на Востоке общаются силой мысли, однако тот человек вовсе не думал: он пропел песенку, а затем извлек из своего инструмента высокую ноту. Очень похоже на эксперименты, в которых подобным образом разбивали стекло особого состава.
— И что, в тех экспериментах тоже бесследно исчезали тяжелые куски золота? — весело поинтересовался граф.
— Вот идет инспектор Пиннер, — сообщил Бойл. — Полагаю, он сочтет научное объяснение доктора такой же сказкой, как и мистическое объяснение графа. Мистер Пиннер настроен очень скептически. Кажется, я под подозрением.
— Мы все под подозрением, — отозвался граф.
Именно подозрения инспектора Пиннера заставили Бойла обратиться за советом к отцу Брауну. Они вместе прогуливались вдоль луга; с утренней кутерьмы прошло уже несколько часов. Священник слушал, задумчиво глядя себе под ноги. Внезапно он остановился и произнес: