— Вполне понимаю, что вы расстроены. Впрочем, расстроилось и кое-что еще.
— О чем вы?
— Расстроилась наша стройная теория, — пояснил отец Браун и начал спускаться по овражку к песку у реки.
— Может быть, он покончил с собой, — предположил Смит. — Вполне естественный выход, который легко укладывается в нашу теорию. Он искал тихое место, поэтому пришел сюда и перерезал себе горло.
— Он сюда не приходил, — возразил отец Браун, — по крайней мере, живым и по суше. Его убили не здесь — слишком мало крови. Солнце высушило волосы и одежду, но на песке видны струйки воды. Примерно в этом месте морской прилив встречается с речным течением, образуя водоворот, который и вынес тело в овражек; в отлив вода отступила, а оно осталось. Его принесло рекой, надо думать, из деревушки — все тамошние магазинчики стоят прямо на берегу. Бедный Водрей нашел смерть в одном из домов. И я не думаю, что он покончил с собой. Но кто мог убить его на такой крохотной улочке?
Священник принялся чертить зонтом на песке.
— Давайте вспомним, как стоят магазины. Сперва мясная лавка. Мясник с его ножом идеальный исполнитель убийства. Однако Водрей вышел из лавки на ваших глазах, да и трудно вообразить, что он стоит и улыбается, пока мясник говорит: «Доброе утро! Позвольте перерезать вам горло! Спасибо! Что-нибудь еще?» Сэр Артур был крепок физически и крут нравом — он бы не сдался без борьбы. Кто, кроме мясника, мог бы с ним справиться? Хозяйка следующего магазинчика — старушка. Табачник, безусловно, мужчина, но, как мне говорили, очень маленький и робкий. Дальше ателье, которое держат две старые девы, затем кафетерий — хозяин сейчас в больнице, за стойкой стоит его жена. В деревушке есть несколько молодых людей — продавцов и рассыльных, однако в тот день их как раз отправили по разным поручениям. Кафетерием улица заканчивается — дальше до самого кабачка ничего, только перекресток, на котором стоит полицейский.
Священник ткнул зонтиком в песок, обозначив полицейского, и мрачно уставился на воду. Затем всплеснул руками и, быстро сделав несколько шагов, склонился над телом.
— Ах, — шумно выдохнул он, выпрямляясь. — Табачник! Как я мог это про него забыть!
— Что с вами? — испуганно осведомился Смит, потому что маленький священник закатил глаза и стал повторять слова «табачник», будто в нем была заключена роковая тайна.