Смит глянул заинтригованно.
— Вы сейчас думаете не об истории с хлевом.
— Да, я думаю о другой истории. — Отец Браун пересилил дрожь в голосе. — История фантастического и терпеливого замысла, который должен был привести к сообразной преступлению мести, наводит на мысль о другой истории. Известен ли нам еще случай, когда Водрею нанесли смертельную обиду или по крайней мере сказали нечто, смертельно оскорбительное на его взгляд? Да. Его оскорбила женщина.
Молодой человек весь обратился в слух; в его глазах забрезжил смутный ужас.
— Девушка, почти ребенок, отказалась выйти за него замуж, поскольку он некогда совершил преступление и даже отбыл короткий тюремный срок за происшествие с египтянином. И безумец рек в аду своего сердца: «Она выйдет замуж за убийцу».
Они свернули на дорогу к усадьбе и некоторое время шли вдоль реки молча, прежде чем отец Браун заговорил снова:
— Водрей имел возможность шантажировать Дэлмона, который совершил убийство много лет назад. Не исключено, что за несколькими товарищами его бурной молодости водились грешки, о которых он знал. Вероятно, Дэлмон отнял чью-то жизнь в приступе бешенства, вероятно, даже по какому-то объяснимому поводу, ибо те, кто убивает в припадке страсти, не худшие из убийц. И мне думается, что Дэлмон не чужд раскаянию. Однако он был в полной власти Водрея. Вдвоем они очень ловко подтолкнули девушку к помолвке: младший якобы действовал по собственному почину, старший якобы благожелательно не возражал. Однако Дэлмон не ведал — ведал один лишь дьявол, — что на уме у старого интригана.
И вот несколько дней назад Дэлмон сделал страшное открытие. Он подчинялся Водрею (не совсем против воли), был его орудием и внезапно узнал, что орудие намерены сломать и выбросить. В библиотеке ему попались некие записи, из которых явствовало, что Водрей собирается передать сведения полиции. Дэлмон понял всю интригу и ужаснулся — в точности как я, когда ее осознал. План был таков: как только молодые поженятся, жениха арестуют и повесят. Девушка, побрезговавшая человеком, отбывшим небольшой срок в тюрьме, станет вдовой висельника. Вот что, на взгляд сэра Артура Водрея, стало бы артистичным финалом истории.
Эван Смит, смертельно бледный, молчал. Издали по дороге к ним приближалась грузная фигура доктора Эббота; самые ее очертания выдавали крайнюю ажитацию. Однако оба собеседника еще не оправились от поразительных открытий.
— Как вы говорите, ненависть чудовищна, — произнес наконец Эван, — и, знаете, хоть одно меня немного утешает. Вся моя ненависть к бедному Дэлмону улетучилась при известии, что он — дважды убийца.