Владимир Соловьев "Критика отвлеченных начал"
Предлагаемое читателю рассуждение не имеет целью всестороннее исследование вопроса о мистицизме в науке. Оно представляет не более как разбор недавно появившегося сочинения г. Соловьева, которого заглавие означено выше.
Читатель, может быть, спросит: зачем нужен такой длинный и подробный разбор? Разве книга г. Соловьева составляет небывалое явление, пролегающее знанию новые пути? Или она представляет научную обработку более или менее распространенных в обществе мыслей, которые именно вследствие своей популярности требуют опровержения?
Ни то, ни другое. Мнения г. Соловьева принадлежат исключительно ему и едва ли когда-нибудь обретут многочисленных приверженцев. Они составляют плод самостоятельной мысли, но мы не думаем, чтобы они пролагали знанию новые пути, а убеждены, напротив, что ими указывается такой путь, по которому не надобно следовать.
Тем не менее эта книга не должна пройти незамеченною. Прежде всего, она свидетельствует о пробуждении в русском обществе философской мысли, и в этом отношении уже составляет отрадное явление в русской литературе. Она свидетельствует и о философских способностях автора. Вместо ограниченного невежества позитивистов, вместо того хаоса, который стол часто господствует в умах людей, не прошедших чрез философскую школу, мы находим здесь широкое понимание высших задач человеческого ума, умение обращаться с отвлеченными вопросами, наконец обдуманное, хотя, может быть, и не совсем еще созревшее воззрение на мир и на жизнь. Г. Соловьев очевидно принадлежит к разряду недюжинных умов. Говоря с ним, приходится не обличать, а рассуждать. В особенности при бедности русской философской литературы, при совершенном почти отсутствии у нас дельной критики, нельзя не воспользоваться этою книгою, для того чтобы совокупными силами постараться выяснить затронутые в ней вопросы, имеющие существенную важность, как в теории, так и для практики.
Есть и другая сторона дела, которой не следует упускать из виду. Выводы г. Соловьева своею парадоксальностью могут напугать многих и обратиться в оружие против самой философии, как науки. Известно пренебрежение, в котором находится ныне философия. Многие не хотят даже признать за нею значения науки, предоставляя это название исключительно опытному знанию. Чтобы победить этот предрассудок, необходимо указать, с одной стороны, на чисто научные приемы философской мысли, с другой стороны, на то, что ее выводы подтверждаются фактическими данными, которые от нее только получают настоящее свое объяснение. Если же философ дает нам выводы, которые не оправдываются логикою и идут наперекор фактам, то он подрывает собственное дело. Вместо того чтобы привлекать, он отталкивает. Он дает оружие против самого себя. Задача критики, в этом случае, заключается в том, чтобы указать на эти недостатки и отделить чисто личные мнения автора от того, что может быть допущено строгою наукою. Философия не должна страдать за неосмотрительность своих поклонников. При такой только научной оценке, пробуждение в обществе философской мысли может повести к плодотворным результатам.
Нужно ли прибавлять, что у нас, при слабости нашего научного развития, такая критическая оценка вдвойне необходима? Чем нежнее растение, тем тщательнее следует его предохранять от всего, что может дать ему неправильный рост. Поэтому мы заранее просим извинения у г. Соловьева, если некоторые наши суждения покажутся ему слишком резкими. Смеем уверить его, что мы ничего не имеем в виду, кроме чистого интереса науки, и ничего бы так не желали, как придти к соглашению на счет коренных требований философского мышления.
I.
ОБЩИЕ ОСНОВАНИЯ.
Нельзя не сочувствовать той цели, которую полагает себе г. Соловьев в своем исследовании. Она достойна философа и обнимает высшие вопросы, какие могут представляться человеческому уму. Эта цель состоит в том, чтобы путем критики односторонних начал содействовать достижению того великого синтеза, к которому идет человечество, осуществлению положительного всеединства в жизни, знании и творчестве.