По пріѣздѣ въ укрѣпленіе, мы нашли, что всѣ готовятся ѣхать на другой день на охоту за страусами. Бросивъ взоръ кругомъ, я увидѣлъ въ углу одной избушки, красивую и молодую Гаучиту, сидѣвшую на остовѣ лошадиной головы {Остовы лошадиной головы -- общая мебель въ жилищахъ Гаучей; они служатъ имъ столомъ, стуломъ, изголовьемъ.}. Казалось, она избѣгала нашихъ взглядовъ. Признаюсь, не смотря на участіе къ судьбѣ страусовъ, я не могъ не устремить любопытнаго взора въ этотъ уголъ, и Родригесъ, вообще полюбившій слишкомъ вдаваться въ изслѣдованіе таинствъ сего дольняго міра, преспокойно усѣлся подлѣ Гаучиты. Скоро увидѣлъ я, что онъ пускается на явную любезность. Онъ развернулъ связку маисовыхъ листковъ и, сдѣлавъ пахильйо, поднесъ его прекрасной незнакомкѣ. Послѣ такого приступа, легко завязался разговоръ. Чрезъ нѣсколько времени потомъ, онъ сказалъ мнѣ, что надо взять ее съ собою. Причины -- не помню; дѣло въ томъ, что она ѣхала изъ Сант-Луиса въ Буэнос-Айресъ, и, боясь продолжать путешествіе одна, очень-рада была, что можетъ отправиться съ нами.
Разумѣется, мнѣ нечего было возражать. Я терялся только въ догадкахъ, какъ такое нѣжное существо можетъ проскакать въ день отъ восьмидесяти до ста верстъ. Я не зналъ еще мужества и непоколебимой настойчивости пампскихъ амазонокъ.
Размышленія мои прерваны были рѣшительнымъ голосомъ желудка, который кричалъ изо всей силы, что онъ пустъ съ самаго утра. Спросивъ у Гаучей, нѣтъ ли чего поѣсть, въ отвѣтъ получилъ я вѣчное "hay todo" (все есть), и, стараясь подробнѣе разгадать практическій смыслъ этого таинственнаго символа, я увидѣлъ цѣлаго ягненка, съ кожей и шерстью жарившагося на горячемъ пеплѣ. Это называется здѣсь: carne en cueros, т. е. мясо въ кожѣ. Какъ ни страннымъ можетъ показаться вамъ кухонный процессъ, чрезъ который проходитъ это мясо прежде чѣмъ дойдетъ до вашего рта, но оно чрезвычайно-сочно и вкусно. Мате служилъ намъ обыкновеннымъ напиткомъ и приправой.
Прекрасная Гаучита, изъ Сант-Луиса, приняла участіе въ нашей скромной трапезѣ; окончивъ ее, мы легли спать въ хижинѣ, какъ попало.
До разсвѣта всѣ уже поднялись, и такъ-какъ Гаучи предполагали охотиться на небольшомъ разстояніи отъ нашей дороги, то мнѣ захотѣлось посмотрѣть на страусовую охоту. Упросивъ коррео оставить меня съ охотниками, я разстался съ нимъ на этотъ день и поѣхалъ съ дикими всадниками въ сопровожденіи одного пеона и нѣсколькихъ запасныхъ лошадей.
Въ нѣкоторомъ разстояніи увидѣли мы небольшой ручеекъ, который, извиваясь, растекался въ нѣсколько соленыхъ озеръ. Страусы {Страусы называются въ пампахъ нанду (nandu). } любятъ водиться, преимущественно, по близости водъ: потому Гаучи, въ ожиданіи поохотиться, поспѣшили пересѣсть на свѣжихъ лошадей.
Что до меня касается, я не зналъ, что дѣлать съ болами, которыя мнѣ дали въ руки и которыми я совсѣмъ не умѣлъ управляться, а развѣ могъ, съ непривычки, только ушибить ими моего коня. Не смотря на то, чувство подражанія, столь сильно врожденное русскому человѣку, одержало верхъ, и я бодро принялся вертѣть болами надъ головою.
Вдругъ послышался легкій шорохъ; прибрежный тростникъ ближняго озерка зашевелился -- показались два страуса и, завидѣвъ насъ, бросились бѣжать съ быстротою, истинно-изумительною.
Ихъ появленіе было сигналомъ къ общей атакѣ.
Въ одно мгновеніе, всѣ лошади пустились скакать во весь опоръ. Гаучи, припавъ къ лукѣ сѣдла, съ крикомъ вертѣли надъ головою своими болами. Откинутые назадъ пончи широко развѣвались по воздуху; каждую минуту казалось, что мы уже настигали быстроногихъ птицъ; но страусы, вытянувъ шею, распростерши крылья, убѣгали съ скоростію вѣтра. Нѣкоторые изъ Гаучей, которымъ достались лучшія лошади, приближались шаговъ на двадцать къ страусамъ, но едва они хотѣли пустить въ нихъ свои шары, какъ ловкія птицы бросались въ сторону и снова убѣгали, безпрестанно перемѣняя направленіе. Охотники досадовали на неудачу, но, поднимая на всемъ скаку съ земли болы, снова пускались въ погоню.