-- Гм! Чёрт знает... право... -- бунчал он; но никто не придавал значения этому бунчанию: ни Марья Кузьмовна, ни постоялец.
* * *
Однажды Амвросий Минаич пришел из канцелярии раньше обыкновенного, как-то искоса взглянул на жену, не доел щей, не взял после обеда газеты, -- словом, повел себя странно. Вплоть до вечера он лежал в кровати, отвернувшись лицом к стене, беспрерывно вздыхал, пыхтел и тяжело отдувался.
-- Ты что, Врося? Нездоров, что-ли? -- заботливо осведомлялась Марья Кузьмовна.
Но Врося молчал и только по прежнему пыхтел и отдувался.
Уже в кухне запел тоненьким голоском вечерний самовар, когда Амвросий Минаич молча вскочил с постели, натянул шубу, постукал о пол калошами и вышел.
-- Ты куда?
Но Амвросий Минаич не ответил. Возвратился он домой только на рассветет. Вся шуба его была в снегу, шапка сползла на глаза, воротничок рубашки был расстегнут. Он был совершенно пьян.
-- Гм! Вот и я!.. -- произнес он, вваливаясь в переднюю.
Марья Кузьмовна не спала; она беспокоилась о муже. Она тотчас же появилась в передней в ночной кофточке, на босу ногу, со свечей в руках.