-- Куда?
-- Да покуда в Самару, а потом... посмотрю там.
-- Зачем?!
-- Надо. Может быть, найду там какую-нибудь работу и устроюсь...
-- Вот тебе и раз! Сам устал, кашляет, а сам опять -- работу! Ты что-то, Григорий, неладно думаешь... Может быть, ты думаешь, что ты... как это сказать... что ты будешь мне мешать, или что при тебе будет лишний расход? Ты это оставь, Григорий! Зачем перед отцом гордиться?! Проживем как-нибудь...
И опять Григорий почувствовал какую-то безвыходность и не знал, как ему объяснить свое решение уехать, чтобы не оскорбить и не огорчить старика, так нежно и кротко настроенного. Опять у Григория стало тяжело на душе, и опять стало трудно дышать, и в висках застучало громко, как молотками по наковальне...
-- Я к тебе приеду весной, а теперь... надо ехать. Ты, пожалуйста, не сердись... Что же делать? Никто не виноват тут, а просто я... не могу...
-- Ну, что ж... если не можешь, ничего не поделаешь. Я неволить не стану... да! А сам говорил, что устал... В родном доме, где ты родился и воспитывался, около отца, в деревне -- лучшего отдыха, Григорий, не найдешь, помяни мое слово: не найдешь!.. Ну, что же?.. Опять я один останусь... Сергей тоже уедет скоро -- отпуск у него кончится, и ты уедешь... Ты, может быть, рассердился на то, что я вчера говорил? На отца не стоит сердиться... Может быть, немножко лишнего я вчера сказал, погорячился...
-- Нет, не в том, отец, дело... Это пустяки... А так... Поеду...
-- Ну, что ж... Денег я тебе дам. Мне не жалко, когда есть... А когда ты поедешь?