Калинский не отвечал. Его лицо передергивалось судорожной улыбкой, и в глазах блестели слезы... Митька, не дождавшись ответа, дернул Калинского за рукав халата и снова спросил:
-- Ты любишь мать-то?..
Но вместо ответа Митька услыхал вдруг какое-то сопение и всхлипывание...
-- Ты что? -- удивленно спросил Митька.
-- Люблю! Люблю!.. Всех я люблю!.. И тебя!.. И тебя... -- зашептал сквозь прорывающиеся рыдания Калинский и стал целовать Митьку, обливать его слезами и крепко прижимать к своей груди.
Митька вывернулся и бросился бежать. А Калинский остался на месте. Опустившись на траву, он стал рыдать, пряча свое лицо в рукав халата.
-- Дядя Иван!.. С ума он сошел! -- запыхавшись, сообщал Митька в больничном коридоре сторожу.
-- Кто, парень?..
-- Да барин!.. Надо его загнать в огород.
-- Чаво болтаешь-то, озорной!..