-- Невежество! Он врет, а они уши развесили... Сходить -- чайку испить. Оно полезнее...
Уход чуйки был понят публикою, как победа старика, а потому последний в ее глазах еще более возвысился и утвердил свой авторитет, говоря теперь уже таким властно-поучительным тоном, словно все рассказываемое им не подлежало ни малейшему сомнению и не было сказкой, вымыслом народной фантазии...
-- Прокляты от Господа горы сии. Никакой злак не может произрастать. По единому слову Господню высохла смоковница[9], под которой укрывался от зноя пустынного пророк Елисей[10]. Так и тут... А некогда эти горы были покрыты вековечным лесом дубовым. Семером один дуб не могли обхватить -- вот какой лес произрастал тут! Вплоть до Дубовки тот лес тянулся. От этого и Дубовкой посад названье имеет до сих пор. А где там хотя один дуб?
-- От какой же стервы он тут? -- пропищала вдруг бабенка. Кто-то ответил: "Всё от вашего брата", -- и все дружно расхохотались.
-- Сказано: где черт не сможет, там баба поможет.
-- Правильно!
-- Верно, братцы! От их сколь греха на миру! У нас весной муж свою жену задушил... Теперь из-за нее должон перед страшным Судом отвечать, окромя следователя...
-- Муж свою бабу убил, а у вас все мы, бабы, виноваты.
-- А вы погодите! Дайте старца послушать.
-- Тише, господа!