Однако более он уже не возобновляет прерванного разговора с дамой из боязни "скандала"...
Доктор, по обыкновению, сперва уперся, а потом с кислою миною ответил:
-- Ладно... прокачусь... Все равно надо в Сосновку заехать, -- больные есть там...
Здесь я позволю себе сделать маленькое отступление, чтобы познакомить читателя поближе с некоторыми героями нашего рассказа.
Тычкин, как человек военный, был душою нашего дамского общества. Он первенствовал в клубе на вечерах и так отлично дирижировал танцами, что все танцующие, бывало, приходили в какое-то неистовство: молодой секретарь полиции, с взъерошенною головою, подпрыгивал козлом и пожирал свою даму какими-то страшными дикими взорами, а наш фельдшер так сильно притоптывал в такт музыки каблуками, что, казалось, намеревался проломить пол своими ногами.
-- Кавалье! А гошь!! -- оглушительным тенором выкрикнет, бывало, дирижер, махнет рукой и пристукнет шпорами...
Взор его полон божественного вдохновения, мечет искры и зажигает сердца танцующих какой-то бесшабашной самоотверженностью. "Кавалье", как угорелые, бросятся в противоположную сторону и, кажется, готовы разорвать своих дам на две половины... А что, бывало, делалось, когда дирижер захлопает в ладоши и, торжественно обявивши "Polka" -- подаст пример искусства и ловкости!
Тут уж решительно страшно становилось смотреть!
Столоначальник вертел свою даму до потери сознания, а фельдшер так отчаянно стукал в пол ногами, что снизу, из биллиардной, приходил испуганный "человек" и виновато просил:
-- Нельзя ли послабже?.. а то лампа того и гляди на биллиард свалится... А на биллиарде буфетчик отдохнуть легли...