Обойдя веранду, Клара села за один из столиков и потребовала карточку. Поблизости, за таким же столиком, сидели муж, жена и сопровождающий молодой человек. Когда Клара громко застучала ножом о пустую тарелку, призывая лакея, все они переглянулись и, дружно поднявшись с мест, перешли на другой конец веранды. Клара посмотрела им вслед и громко расхохоталась...
-- Честные прогуливаются, -- сказала она и принялась есть, а потом позвонила лакея и повелительно, по-мужски, приказала:
-- Коньяку и лимонаду!
Время близилось к вечеру, и ресторан заметно оживлялся. Все чаще по широкой лестнице взбирались на веранду гуляющие, все звонче стучала посуда, и чаще раздавались призывные звонки и постукиванья. Оркестр проиграл марш, загремели шары кегельбана, катясь с возрастающим грохотом по накатанной дорожке, пока не раздавался взрыв от столкновения с бутылками. Публика занимала беседки и столики в кустах, около ресторана, и туда начали бегать лакеи с подносами и бутылками... Однако, все это были еще люди нравственные, и корректные, и все они старательно обходили столик Клары, словно боялись испачкать около него свои нарядные костюмы. Клара сидела в одиночестве и медленными глотками пила из бокала смесь коньяка с лимонадом, а в промежутках смотрела с веранды вдаль, где золотилось от заходящего солнышка озеро, и за ним зеленые луга убегали под самый горизонт... Что-то грустное было в этом золотистом отблеске озера, и в розовеющих облаках, и в далеком горизонте, где ярко белела колокольня далекой сельской церкви... И эта грусть, разлитая в природе, отражалась в глазах Клары, неподвижно устремленных куда-то далеко-далеко, и в ее позе, поникшей и задумчивой...
Просидев долго молча, она вдруг отвернулась от озера и, обратясь к стоявшему вблизи лакею, сказала:
-- Хотите со мной выпить?
Лакей всунул салфетку под мышку и, приблизившись к столу, перегнулся и спросил:
-- Что прикажете-с?
-- Как вас зовут?
-- Петром... -- сказал лакей и, сделав паузу, добавил: -- Семеновичем...