Конфетка моя, леденистая!
Полюбила я его, румянистого!
с диким визгом и присвистом пел хор цыган и цыганок, и толпа стонала от восторгов и глухо ревела, колыхаясь пред открытою сценою...
Потом шесть молодых женщин, одетых в трико и слегка задрапированных легкими, взлетающими при каждом движении юбочками, изображали легкую кавалерию; в киверах с султанами, в маленьких сапожках, снабженных шпорами, они низкими контральтовыми голосами пели какую-то легкомысленную песенку, в такт музыке прищелкивали шпорами, отдавали честь по-военному, потом вскакивали друг на друга, все разом взвизгивали и, изображая одни -- лошадей, а другие -- кавалеристов, маневрировали по сцене, стараясь как можно более встряхивать юбочками и как можно выше поднять ноги.
Гоп! Гоп! Ну пошел!
Эй! Посторонись! --
выкрикивали они и, обращая к публике свои нагло смеющиеся лица, вызывали бурю восторгов. Проделавши несколько фигур, они, держась за ноги друг друга, упрыгивали за кулисы... А на их место выходила солистка в трико, в юбочке, составленной из узких ленточек на поясе, и в корсаже, едва сдерживающем массивную грудь, и пела непристойную шансонетку, сопровождая каждый куплет припевом:
Ах, как приятно в тет-а-тете
Сидеть в отдельном кабинете... --
и, делая томные глаза, указывала голой рукою по направлению ресторана и поводила ногой, и тогда ленточки юбки, вздрагивая, раскрывались и поражали зрителей приятной неожиданностью, и вся эта женщина в трико телесного цвета, с голой грудью, спиной и руками, казалась совершенно обнаженной.