-- Так я вам -- хроники, а? Слабенькое!
В голове Платона Алексеича отдавался нестройный шум многочисленных голосов, а перед глазами мелькали лица "писателей", как Платон Алексеич называл вообще всех сотрудников газеты, включая сюда репортеров и корректора. Все они были ему представлены, но он путал их фамилии и специальности.
-- Вы чем изволите заведовать? -- переспросил он. -- Если не ошибаюсь, иностранными делами?
-- Нет, это хроникер, г. Косолапов! -- подсказывал редактор. -- А это вот, на углу сидит, Николай Петрович Потрясовский, наш передовик...
-- А который же заведует иностранными делами? -- интересовался Платон Алексеич.
-- Вон на кресле! Носом клюет!
-- Русский подданный? -- шепотом спрашивал Платон Алексеич, наклоняясь к уху издателя.
-- Русский! Чистокровный! -- радостно и со смехом восклицал издатель и наливал "разных разностей", как он называл ликеры.
Сотрудники тоже были крайне любезны. Все уже изрядно подпили. Заведующий иностранным отделом подсел к Платону Алексеичу, хлопал его по коленке и говорил:
-- Заграничная жизнь, батенька, -- великая штука!