-- И не буду Тебя любить...
Такъ вышла первая размолвка съ Іисусомъ Христомъ. Въ этотъ день Ваня не хотѣлъ съ Нимъ разговаривать и не смотрѣлъ на Божій глазокъ. Но онъ все время его чувствовалъ... Тамъ, вверху, горѣла лампадка, блестѣла золотая риза иконы и доброе лицо Іисуса Христа смотрѣло оттуда на Ваню, а рука -- благословляла его... Все было по-прежнему, но что-то случилось непонятное и неожиданное, чего не могло бы случиться, если бы тамъ, вверху не захотѣлъ кто-то... Ваня не желалъ туда смотрѣть и упорно избѣгалъ весь передній уголъ. И когда легъ спать, то переложилъ подушку на другой конецъ постели.
-- Что ты, Ваня? Зачѣмъ это? -- спросила тетя.
-- Тамъ свѣтъ -- въ глаза... спать мѣшаетъ...
Засунувъ под подушку руку, Ваня нащупалъ Алешинъ портретъ и крѣпко зажалъ его... Думалъ про Алешу и вспоминалъ, какой онъ былъ. И никакъ не могъ вспомнить: вставала въ памяти та ночь, когда увезли Алешу изъ дому, и Алеша все время рисовался стоящимъ у стола, спиной къ Ванѣ, и только видно было, какъ двѣ пряди волосъ, отдѣлившись, покачивались около его головы, а онъ поправлялъ ихъ рукою... Потомъ вспомнилось, какъ Алеша поцѣловалъ его и какъ Алешина слеза упала на Ваню и защекотала ему около уха, и какъ, когда Ваня раскрылъ глаза и посмотрѣлъ, въ дверяхъ комнаты промелькнула опять только спина Алеши... Какой былъ Алеша? Ваня вынималъ изъ-подъ подушки карточку и долго разсматривалъ ее... Непохожъ Алеша! Тутъ гимназистъ, гладко остриженный и веселый, а Алеша былъ студентъ невеселый, худой, и волосы у него были большіе. Ну, все равно: все-таки это Алеша! Ваня цѣловалъ карточку и снова засовывалъ ее подъ подушку:
-- Спи! Въ раю увидимся!
И Ваня думалъ о томъ, какъ устроенъ рай... Адъ онъ отлично представлялъ себѣ, а вотъ рай все какъ-то не выходилъ въ его воображеніи. Вставали въ головѣ раскрашенныя картинки тропическихъ лѣсовъ изъ "Майнъ-Рида", изъ "Робинзона Крузэ", изъ разныхъ сказокъ, а рай не выходилъ... Нѣтъ, въ раю не такъ! Вспоминалось синее небо, длинная дорожка бѣлыхъ, какъ ватка, облачковъ, позолоченныхъ по краешкамъ... Можетъ быть, тамъ, въ раю, такая же синяя земля и бѣлыя дорожки, какъ весной на небѣ?.. А какія деревья?.. цвѣты?.. травка?..
Храпитъ кухарка... Мѣшаетъ думать! Ужъ навѣрно, она не попадетъ въ рай... Такая злая баба, ругается, вретъ все... Развѣ можно такихъ въ рай?.. Тамъ все добрые, ласковые такіе и умные. Дураковъ туда не пустятъ... Вотъ Алеша -- тамъ!.. Это ужъ навѣрное! Алеша былъ добрый и очень умный! очень умный! Все зналъ Алеша, чего не спросишь... Пожалуй Алеша умнѣе мамы даже. Въ другой разъ спросишь маму, какъ дѣлаютъ стекло или какъ книгу дѣлаютъ или что-нибудь другое, а мама посылаетъ къ Алешѣ... Конечно, Алеша все знаетъ... И мама умная, а все-таки...
-- Спи, Алеша!і Въ раю увидимся...
Однажды Ваня увидалъ во снѣ рай. Утромъ, проснувшись, онъ старался припомнить, какъ устроенъ рай, но не могъ... Осталось смутное воспоминаніе о чемъ-то свѣтломъ, радостномъ, голубомъ и зеленомъ, золотистомъ, розовомъ; кажется, играла тамъ какая-то необыкновенная музыка, а можетъ быть, не играла, а только теперь кажется, что играла... Забылъ, не припомнишь весь этотъ сонъ, этотъ удивительный сонъ, отъ котораго и теперь такъ хорошо-хорошо и немного грустно... Отчего грустно? Ахъ, да, вспомнилъ! Ваня видѣлъ въ раю издали Алешу, звалъ его, но Алеша былъ далеко, не слыхалъ и не обернулся... Такъ Ваня и не видалъ Алешинаго лица, а видѣлъ опять только Алешину спину -- Алеша и еще кто?.. съ нимъ рядомъ? Вспомнилъ! Рядомъ шелъ Іисусъ Христосъ и разговаривалъ съ Алишей, какъ на картинкѣ въ "Законѣ Божіемъ". Значитъ, Іисусъ Христосъ любитъ Алешу...