-- Напрасно, батенька! Ничего изъ этого не выйдетъ... Жаль молодежь... Что вы сдѣлаете съ нашимъ обществомъ? Его ничѣмъ, батенька, не прошибешь... Это -- идіоты, эфіопы, микроцефалы! -- пискливо говорилъ Карягинъ,-- имъ бы только жрать, пить да спать!..
Карягинъ искренно возмущался обществомъ и находилъ, что для "такихъ свиней не стоитъ жертвовать худой подошвой, а не только карьерой".
-- Я, батенька, тоже кое-чѣмъ пожертвовалъ и теперь каюсь... Мои товарищи -- коллежскіе совѣтники, а я всего губернскій секретарь! Жарко сегодня!..
Карягинъ снялъ фуражку и погладилъ себя по гладкой головѣ. Потомъ онъ сообщилъ Николаю, что служитъ въ акцизѣ, по монополіи, что служить въ акцизѣ хорошо и что монополія имѣетъ громадную будущность. На прощанье онъ сказалъ: "захаживайте", но сказалъ такимъ тономъ, въ которомъ звучало недосказанное: "а еще лучше, если не будете захаживать".
-- Вонъ красный домина!.. вродѣ университета! Это -- наша монополія! -- громко сказалъ Карягинъ, показывая пальцемъ куда-то черезъ улицу.-- Всѣ тамъ будемъ!-- сострилъ онъ и опять весело расхохотался надъ собственной остротою...
Они разошлись...
Стадо возвращалось съ пастбища; городокъ все болѣе наполнялся звуками: мычали коровы на разные голоса, блеяли овцы, телки кричали контральтомъ, а быкъ гудѣлъ октавой. Въ эти звѣриные голоса врѣзывались выкликанія женщинъ, протяжно и ласково призывавшихъ къ дому "красулекъ" и "пестравокъ"; иногда длинный кнутъ пастуха, какъ змѣя окручивавшійся въ воздухѣ, стрѣлялъ словно пистолетъ, и сердитый голосъ кричалъ: "тряхъ, проклятая!" "Куда, куда? али ослѣпла?" Надъ домиками висѣла золотая пыль... Если не считать базаровъ, это время было самымъ оживленнымъ въ городѣ...
IV.
Шли дни за днями. Прошла недѣля. Степана Никифоровича вызывали въ полицію и отобрали отъ него какую-то подписку. Велѣли еще, чтобы Николай тоже побывалъ здѣсь: "надо, чтобы онь тоже въ чемъ-то росписался". Степанъ Никифоровичъ былъ и у исправника. Это былъ полный добрый старикъ, который гордился тѣмъ, что его находили похожимъ на генерала Драгомірова. Исправникъ былъ крестнымъ отцомъ Николаю: онъ крестилъ его еще въ то время, когда былъ становымъ приставомъ. О чемъ говорилъ исправникъ со Степаномъ Никифоровичемъ, осталось тайной,-- но съ этихъ поръ отецъ сдѣлался нѣсколько мягче и только время отъ времени повторялъ Николаю:
-- Главное: веди себя поскромнѣе... Почему ты не сдѣлаешь визитъ крестному?.. Это -- невѣжливо...