Однако, как ни кротки показались поэту эти глазки, -- мы от себя скажем, что порой с них искрами пробегало коварство, хитрость и кокетство. Уж, видно, ни одни хорошенькие глазки без этого не обходятся! Анютины Глазки так вызывающе, лукаво выглядывали порою из густой зелени, что примерные супруги, неразлучные Иван да Марья начинали беспокоиться: Иван скашивал взоры в сторону, а Марья инстинктивно опасаясь за целость и неприкосновенность семейного союза, начинала злиться и злословить: "Вот говорят, что Анютины Глазки очень хороши... Я этого не нахожу. По-моему, даже очень нахальный взгляд... А знаешь, Ваня, говорят... и т. д."
Так вот эти самые глазки и увидел Одуванчик ранним весенним утром. Поэт вздрогнул и смутился... "Боже мой! -- подумал он, -- какие глаза, какие чудные неземные глаза!.."
А глазки смотрели прямо на поэта, смотрели немного насмешливо, немножко лукаво, но во всяком случае одобрительно... Подул легкий игривый ветерок, -- поэт закачал своей косматой головой и крикнул:
-- Доброе утро, m-lle!..
-- Мерси! -- ответил мелодичный нежный голос, а обворожительные глазки опять инквизиторски устремились на поэта.
"Смотри, смотри, Ваня! -- подтолкнув локтем супруга, шепотом сказала Марья своему Ивану, -- кокетничает с каждым встречным..."
-- Как провели ночь? -- спросил поэт.
-- Мерси! Плохо... Я всю ночь не спала; вероятно, у лягушек какой-нибудь праздник: не смолкали до самого утра.
-- Да, у них великий праздник любви, и потому пир не прекращается до зари...
-- А ты, Маша, не знаешь, что это за косматый господин с ней говорит? -- тихо спросил супругу Иван.