Все это было неожиданно и загадочно. А кроме того, и огорчительно: без Осипа мы оставались, как без рук. Без него ничего путного не выйдет. В этот момент мимо проходила жена Осипа с ведрами на коромысле. Молодая, здоровая и красивая баба, а лицо злющее, глазами прямо съесть нас хочет. Чуть-чуть кивнула головой на наши приветствия.
-- На охоту к вам приехали! -- заискивающе говорю бабе.
Она поморщилась, сказала: "Вижу уж!", -- и, пихнув нашу собаку ногой под брюхо, пошла за водой. Очевидно, препятствие крылось именно в этой женщине.
Прошли в избу. Расположились. Осип стал самовар ставить. Держит себя как-то виновато и сконфуженно, точно из тридцатилетнего мужика снова в мальчишку превратился. Охает, вздыхает, то молитву шепчет, то ругается самыми скверными словами. И все это потихоньку, несмело, почти шепотом...
-- Как же это, Осип? Без тебя дело не выйдет... Ты уж пойдем!
-- Да я всей душой бы, а только...
И опять чешет за ухом:
-- Препятствие!
Мы вынули флягу с коньяком, сами выпили и Осипу стаканчик поднесли. Перекрестился, поздравил с "порошей", выпил, крякнул, вытер усы и говорит шепотом:
-- Опять черт на моей бабе поехал!