-- Как зачем? Для продажи... Она их заместо дупелев так ли уписывает -- страсть! Жрет да похваливает: носи, говорит, почаще, потому, дескать, я без дупелев не могу, не такого воспитания!.. А я -- когда дупелев, а когда с ними и пигалицу подсуну. Башку-то обрублю, выпотрошу, а ноги-то у них таки же долги... Ничего, не разбирает... Почаще, говорит, носи, до страсти, говорит, люблю!..
Я не мог удержаться от хохота,
-- Ей-Богу! -- хвастливо ответил на мой хохот Трофимыч. -- Ты что, сумлеваешься?
-- Неужели не разбирает?
-- Где ей? Даже нисколько... Ее, я полагаю так, можно, например, галкой поподчивать... Слопает... Старая, уж всякий вкус потеряла... На прошлой неделе скворцов нащелкал -- кулики, говорю, барыня... Ничего, зажарила... -- Нашто, говорит, ты их оголил?.. -- Да сподручней, говорю, потому, -- время жаркое, дух пустить могут... А ты, говорю, тухлых-то не уважаешь... Ну, а выпотрошишь, да крапивкой обложишь, -- они дольше терпят, свежесть, "говорю, сохраняют... Ничего, съела... Ты, говорит, носи почаще, другим-то не продавай уж, а прямо ко мне тащи... Ей-Богу! Умора одна...
И, хохоча от души над наивностью сосновской барыни, Трофимыч принялся подкидывать в костер хворосту... Сперва сделалось темно. Из костра повалили густые облака едкого дыма, но скоро красные языки пламени с какою-то яростью заползали по сухим, потрескивающим на огне корягам, вырвались наружу, слились в один сплошной огненный столб и, высоко поднявшись над землею, осветили небольшую площадку вокруг костра. Зато там, дальше, сделалось вдруг еще темнее, густой мрак понадвинулся темной завесой со всех сторон... Фингал, спавший вблизи костра, почувствовал избыток теплоты, неохотно приподнялся с належанного местечка и отошел в сторону... Тощая фигура Фингала казалась при свете пылающего костра до крайности жалкой: брюхо подвело, тонкие и длинные ноги подгибались от усталости, облезшая спина как-то изогнулась... Фингал, очевидно, "намыкался" и стал, по выражению Трофимыча, шелковый...
-- На, одер! -- сказал Трофимыч, бросив Фингалу корку хлеба.
Одер с жадностью подхватил корку и, видимо, намеревался отойти с нею куда-нибудь в укромное местечко. Но Трофимыч остановил его намерение в самом начале.
-- Туба! -- крикнул он, желая, вероятно, показать мне, что его Фингал получил кое-какое образование...
Фингал на мгновение остановился, но потом, захватив еще глубже в свою пасть корку хлеба, моментально скрылся в темноте...