-- Ну, и башка же была! Ей-Богу!.. Тоже, как бы в роде дохтура был! Лечил превосходно... Мы с ним приятели были... Он тоже охотничал... Сколько мы с ним исходили только -- и-и-и! Страсть! Бывало, зальемся дня на два, на три... Он меня даже очень уважал... Одним словом -- приятели были! Вот это ружье-то я у него купил, у Дмитрия Степаныча...
Трофимыч переложил с одного на другое место свою одностволку.
-- Пришел раз ко мне выпимши и давай приставать: "купи да купи", дешево, говорит, отдам, по дружбе значит... Не надо, говорю, есть у меня (а у меня тогда плохенькое ружьишко было, вся цена -- грош!)... Нечего делать, пожалел человека -- дал ему целковый... Ну, и ружье же; друх! Теперь и за четвертную не отдам... Ей-Богу!..
-- Хорошее?
-- Золото, а не ружье! На сорок сажен печатных -- это ему самая настоящая мера. Если скажем так, на сто шагов в лист, -- так и усыпет; живого места не найдешь! Как решето сделает! Вот, например, осенью, гуси летят. Ну, сам знаешь, на какой вышине они держатся... Которого покажешь из стада, того и вышибу!..
-- Ну, поди, все не на сорок сажен? -- позволил я себе усомниться.
-- Бьет-то? А ты скажи -- больше! Это я самую верную дистанцию обозначил... Да ты гляди, какая у него стволина-то: без малого ведь два аршина... Ты вот за свое много ли дал?
-- Сорок рублей.
-- Вот видишь! А я за свое -- только целковый... А скажи мне сию секунду: давай, мол, Трофимыч, меняться!.. Ей-Богу, не стану, ни за что! Я тоже не дурак!.. Ты на него не гляди, что оно некрасиво, ты на бой посмотри! Ведь ему, может, больше тысячи годов будет...
-- Врешь, Трофимыч! Тысячу-то лет тому назад и ружей-то еще не было...