-- Карлуша-то? Может, слыхал: верст за двадцать отсюда ферма есть? "Миллершина ферма" прозывается... Теперь-то уж она другому принадлежит... А раньше немка Миллерша ей владела... Ну, так этот Карлушка -- Миллершин сын и есть... Так, глупый!.. Мать-то у него померла, ферму-то банка отобрала да с торгов продала... А Карлушка-то так и остался... Ни роду, ни племени... Один, как перст...
-- Где же он живет?
-- Да шут его знает? Зиму-то около фермы колотится... Так, ровно пес какой!.. Бьют его там страсть как! Все хотят от фермы-то отвадить, да не могут... А как только весна -- на двор, так Карлушка и сам убежит... Собаками не сыщешь... Но лесу, по болотинам шляется... Теперь вот где-то ружьишко добыл, так и вовсе одичал... Ни в одну деревню не заглядывать... А кормится все больше около косцов, гуртовщиков да охотников... Так, пропащий... Жалко! Тоже -- человек ведь, така же душа в нем...
X.
Взошло солнце, но сплошные тучи едва пропускали белесоватые лучи его. Дождь усилился и начал безостановочно постукивать в мою кожаную куртку... Мне захотелось вдруг быть дома, отдохнуть, полежать на удобной постели, погреться за самоваром.
-- Поедем, Трофимыч! -- решительно заявил я о своем намерении.
-- Пойдем... Ты опять здесь, около леса, пройди, а я в обход, -- ответил Трофимыч, не понявши моего приглашения.
-- Нет, спасибо! Уж я прямо домой... какая тут, черт, охота!
-- Экий ты, братец, чудак! Теперь -- самое настоящее время: скоро утка на хлеба полетит... Только поспевай заряжать... Знаешь ли, сколько нащелкам!..
Но уже никакие картины удачи, рисуемые предо мной Трофимычем, теперь не манили меня. Мирная семейная обстановка, со всеми ее удобствами, которых здесь не было, тянула меня непреодолимо.