Вот и опять зубной врач... Рабинович!.. Ну, конечно, еврей!.. В Гомеле много Рабиновичей и все они евреи!.. Ну, и кто же должен помочь еврею, как не еврей?!. Разве Авраам не принял странников?.. Что такое? Приду и скажу: я -- еврей и вы -- еврей... Вы себе лежите в постели, а я должен до самого утра бегать по улице? Разве у нас не один Бог?!. Боже мой, совсем нет сил ходить...
Все это скользнуло в голове Соломона Моисеевича, и он остановился у крыльца... Заперта дверь... Ну, что же из этого?.. Зачем же у дверей сделаны звонки?.. Приду и скажу: "я -- еврей, и вы -- еврей... слава Богу, что хоть вы -- зубной врач!"
Соломон Моисеевич позвонил, и вдруг испугался... Разве все евреи -- добрые люди?.. Разве не еврей донес в Гомеле на Яшку портного, и разве Яшка попал в тюрьму не через еврея?..
Засветился огонь за стеклами дверей, и швейцар зашевелился там в ливрее с золотыми пуговицами... И зачем было звонить?.. Теперь уже нельзя уйти: подумают, Бог знает, что он за человек... Разве больной не может прийти ночью?..
Соломон Моисеевич сделал страдание на лице и стал охать, придерживаясь рукой за щеку.
-- Что вам угодно?
-- Ой-ой... Разве вы не видите, что мне нужно?
-- Зубной кабинет заперт...
-- Ну, что же из того, что заперт? Ой-ой-ой! Разве эта дверь не была тоже заперта?
-- Ночью здесь не принимают...