Он совсем спьянился. В этом я убедился, когда папа от любезностей по моему адресу неожиданно перешел прямо к ругани:
-- Прохвосты, все вы прохвосты! -- тихо бормотал он, сидя на диване со склоненной на грудь головою. -- Вас поишь, кормишь, из-за вас в долги лезешь, петлю на шею надеваешь, а вы разве цените? Никогда! Выгонят из университета, и все прахом пошло! Идеи разные в башках заводятся... Как можно! Мы хотим мировые вопросы разрешать!.. Где бы поскорее кончить да на место -- родителям жилы ослабить, они начинают погаными идеями головы набивать... Свиньи!.. Право! Егор!
-- Что, папа?
-- Ты у меня изволь выкинуть из башки эту дурь?
-- В моей голове никакой дури, папа, нет...
-- Изволь вытряхнуть из башки всякие идеи!
-- Т.е. как это? Не думать?
-- Да! Не думать, коли на то пошло... Зуди, старайся стипендию получить!.. Пора перестать жилы из родителей тянуть... Когда получишь диплом, -- думай, сколько тебе заблагорассудится, а покуда студент, -- тише травы, ниже воды... Слышишь? Смир-р-но!!
Папа так громко закричал: "смирно!" как кричат только на смотрах офицеры, командуя солдатами.
На этот дикий крик прибежала мама, испуганная за маленькую сестренку, и начала усовещивать отца. Кое-как ей удалось увести его в спальню. Он улегся, но долго еще в тишине ночи бранил идеи: