-- Егор Подгибалов...
Директор покачал головой, проглотил то, что жевал, и заметил:
-- Теперь вы уже не Егор Подгибалов... Ваше отчество?
-- Иваныч, -- тихо ответил я, опуская глаза в землю.
-- Так вот, Егор Иваныч... да... Кончили... Очень рад, душевно рад за вас и за ваших почтенных родителей... Позвольте пожелать вам дальнейшего движения!..
При этом директор протянул мне свою руку, которую я принял довольно нерешительно, с мыслью: не по ошибке ли он это делает?
Эту руку, худую, костлявую и холодную, я слегка подержал в своей и выпустил бережно...
-- А вы садитесь! -- бросил директор, опускаясь в кресло-качалку.
Я осторожно присел на кончик стула и ужасно переконфузился. "Егор Иванович", директорская рука и предложенный стул как-то обескуражили меня. Я сел и начал напряженно думать, о чем бы заговорить с директором. На лбу моем выступил пот, а я все еще молчал... Я убеждался, что нам с директором решительно не о чем говорить... Сижу и глупо смотрю на бородавку, что сидит на директорском носу, и думаю про эту самую бородавку... Если бы это не было неприлично, я с этой именно бородавки и начал бы разговор с директором...
А директор, видимо, нисколько не стеснялся неловким молчанием между нами: он покачивался, непринужденно отдувался и, поглаживая бородку, смотрел куда-то мимо меня...