-- Я ждала ее (хотела вместе идти), но не дождалась... Я думала, она у вас уже...
Ольга остановилась с видимым колебанием: идти ей дальше или распрощаться...
-- Куда же вы? Идем!.. -- сказал Наум и решительно зашагал вглубь сада.
-- Как-то неудобно... Одной... Неловко... -- заговорила девушка, нерешительно шагая за Наумом.
-- Вот еще, пустяки какие! Что я вас съем, что ли?.. Не бойтесь, -- я не австралиец... Останетесь целы и невредимы.
Наум расхохотался, и его басистый хохот гулко разнесся по темному саду... Девушка тоже засмеялась... Впереди, между деревьями, блеснул огонек, через минуту выросла перед ними и самая хибарка... Ольге вспомнилась сказка про бабу-ягу и ее избушку на курьих ножках.
-- Входите!.. Наклонитесь, а то башечку ушибете! -- предупредил Наум, растворяя дверь в избу. Ольга наклонилась больше, чем требовали обстоятельства, и вошла. За нею вошел и Наум. Девушка не без любопытства осмотрелась вокруг.
Небольшой стол у единственного окна был забросан книгами, газетами и бумагами; среди них светился зеленый абажур кургузой лампочки; свет ее падал на желтый корешок переплета, на белую страницу раскрытой книги и на кость черепа... На одной стене болталось ружье и ягташ, на другой -- гардероб Наума. В одном углу лежал свернутый цилиндром войлок -- постель Наума, а в другом -- скребки, лопаты, грабли и какие-то палки...
Странное впечатление произвела на Ольгу эта обстановка. Чем-то новым, совсем непохожим на все, что до сих пор приходилось ей испытывать, повеяло на провинциальную барышню в этой оригинальной избушке... Чувство удивления перемешалось с любознательностью и от неодушевленных предметов обратилось на Наума... Ольга странно смотрела по сторонам и вопросительно переводила взоры на Наума... Перед ней встала вдруг какая-то загадка, к которой девушка не знала, как подойти. Загадка эта стояла всюду, даже и сам Наум предстал теперь пред нею совсем в ином свете, получил новый интерес... Он олицетворял собою теперь отвлеченное понятие о студенте, с его внутренним миром и особенностями. В эту минуту Ольга думала, что так живут непременно все студенты, что все они должны быть завалены книгами, все лохматые, все непохожие на остальных людей, -- нестудентов...
Ольга была мало похожа на других сердянских барышень. Она училась в епархиальном училище, провела несколько лет в губернском городе, интересовалась книгами и теперь не могла удовлетворяться местными интересами узко-женской специальности: новыми шляпами, платьями и сплетнями с романической окраскою, чем питалось большинство местных девушек. Ольга скучала, но скучала не так, как скучали вообще сердянские девицы; те тосковали, томясь жаждою супружества, она тосковала беспредметно: ее натура инстинктивно требовала большей содержательности от жизни, а жизнь была так однообразна, так тиха и неподвижна, как стоячая лужа дождевой воды... Отец Ольги был дьяконом одной из двух городских церквей, мать -- попова дочка "с домашним образованием"... Родители большего, как выдать свою Олю за семинариста, будущего дьякона, не желали для дочки и повыситься в сане -- для себя...