-- Кто же это начинает с экономики? Прежде всего надо заставить личность критически отнестись к себе и к окружающему, разбудить нравственное чувство, сознание долга пред обществом, а потом уж... Необходимо начать с этики, -- сказал серьезно Наум Григорьев, встряхнувши волнистыми черными кудрями.
Товарищи лежали в саду на лужайке, под яблонею: Наум вверх спиной, подпирая руками голову, а Гавринька -- вниз спиной с непринужденно раскинутыми ногами.
Был прекрасный летний вечер. Солнце садилось. Веяло прохладою. Сад оглашался немолчным чиликаньем и стрекотаньем... Вдали из густой зелени листвы выглядывала серая крыша почтамта, с двумя закоптелыми трубами, а над крышей возвышалась полосатая жердь с шишкою на вершине... Еще дальше блестел купол собора, крест которого, казалось, упирался в белую, позолоченную по краям прозрачную тучку...
Гавринька долго не отвечал. Он задумчиво сосал зеленый стебелек какого-то растения, потом сразу встряхнулся, перевернулся на живот и высказался:
-- Не хватить ли нам, брат, что-нибудь по женскому вопросу?
-- Это дельно!..
-- Тем более, что, по-видимому, нам придется иметь дело по преимуществу с женским элементом... Я имею в виду еще двух субъектов: Наталью Михайловну (ты ее знаешь... жена этого... пьяницы-то землемера!) и Фимочку...
-- Гм... выбор нерационален!.. -- заметил Наум.
-- Это почему?
-- Multis de causis... Наталья Михайловна, кажется, довольно пустенькая барынька и в голове ее "уж как веет ветерок"... А Фимочка... Неудобно... Отец может подгадить...