-- Кто их знает! -- Это так! Для виду...
-- А я думал сродственники или знакомые...
-- Кто нам даст свою карточку? Никто. Нехорошо... И вас, если я попрошу, тоже ведь не дадите?!
-- Почему не дать? Нет только у меня.
Таня стала упрашивать, чтобы Никифор снялся и чтобы подарил ей карточку.
-- Я вас на столе у себя поставлю в спальной и буду на вас каждый день смотреть.
С тех пор Никифор начал захаживать к Тане каждый праздник, а иногда забегал ненадолго и буднями. Когда не удавалось вырваться из бани, Никифор сердился и начинал ворчать: "нет никакого спокою человеку... даже в праздник отдыху не знаешь!" и кому-то потихоньку грозил, что как только получит жалованье, то сейчас же сойдет с места. А когда он получил это жалованье, то первым долгом отправился в фотографию и снялся, заказав две карточки: одну для Тани, а другую решил послать в деревню, к своим... Потом когда Никифор получил эти карточки, то долго смотрел на себя и все удивлялся, что он такой красивый вышел... А с карточки смотрело какое-то испуганное лицо, с черными, словно вылезавшими с картона глазами, и было похоже на то, что в то время, когда фотограф снимал Никифора, то его кто-то крепко и неожиданно ударил в спину. Когда Никифор показал свою карточку Петьке, тот завистливо ухмыльнулся и сказал:
-- Больно уж тут ты красив вышел!
И потом Петька смотрел на себя в зеркало и все думал, что и ему тоже надо сняться.
Тане карточка не особенно понравилась.