-- Кабы бросить тебе эту самую мерзость!..
-- Вот накоплю денег, тогда брошу... А покуда... молчи. Терпеть надо... Маменька старая уж, надо ей помогать, надо самой жить...
-- На место бы поступила...
-- Куда поступишь? С желтым билетом некуда деться... И денег мне надо столько, что нет этаких мест... Вот накоплю, тогда... Потерпи!
А у Никифора все меньше и меньше делалось этого терпения, и все чаще он делал неприятности Тане и ее "гостям".
-- Бешеный ты, право! Как это ты сдержать себя не можешь?
-- Не могу и не могу! -- разводя руками, отвечал Никифор.
Чтобы не было этих неприятностей, и чтобы сам Никифор не терзался напрасно, Таня разрешила ему приходить только раз в неделю, по субботам, и никого уже в этот день не принимала. Когда Никифор, после субботней каторги, усталый, приходил к Тане, Ариша сейчас же запирала ставни на болты, двери -- на крючки и защелки и никому не отпирала, говоря, что "нет ее дома". На столе появлялся светло-начищенный самоварчик, наливочка, колбаса, французская булка, и у Никифора делалось на душе покойней.
-- Теперь моя окончательно!
-- Твоя, твоя!.. Ты один и словно ничего не было...