-- Какая ты свинья: я только что заснула, а ты лезешь!
И не с кем было поделиться удовольствием и похохотать. Почтмейстер сгоряча начал, было, читать про эту историю дежурному почтальону, но, взглянув на него, сейчас же бросил, потому что понял неуместность чтения: эта сонная и глупая морда ничего, конечно, не поймет и не оценит... А потому почтмейстер и решил отправиться в клуб, где, конечно, всегда найдутся два-три подходящих человека, которым приятно будет сделать удовольствие.
Сюда и направился почтмейстер. Он шел деловой, торопливой походкою по околдованным лунным сиянием улицам, словно боялся опоздать, и судорожно сжимал в руке номер "Приволжского Курьера", где было напечатано про свинью и доктора.
Запыхавшись от чрезмерно быстрого передвижения, почтмейстер, наконец, достиг цели. Подойдя к раскрытому окну клуба, он постучал в подоконник тросточкой и крикнул:
-- Бог помощь, господа!
-- Кто это? а-а? почтеннейший! Заходите! -- ответил секретарь полиции, появляясь на светлом фоне окна в жилете и с кием в руках.
-- Много публики?
-- Есть народ.
-- Что я вам, господа, сообщу! -- трепеща от нетерпения, таинственно начал, было, почтмейстер, но Иван Васильевич сказал: "Некогда, мой удар", -- и исчез, а вслед затем раздался сухой треск костяных шаров друг о друга.
В карточном отделении было сильно накурено. Здесь напряженно играли в винт, прихлебывая урывками винцо, и, не переставая, курили... У почтмейстера радостно забилось сердце уже от одной мысли, как он удружит сейчас всей этой компании. Но внезапно он различил голос исправника, и ему стало досадно. "Пожалуй, и неудобно при нем прочитать этакую штуку... Кабы не было еще этого "сик", а то..." -- подумал почтмейстер, которому особенно пикантным почему-то казалось именно это sic. Он поздоровался с играющими и, присев около них, все ерзал на стуле, повторял в уме "sic" и, ухмыляясь, придерживался за боковой карман, где у него это "sic" было спрятано.