-- Что это вы, Ардалион Михайлыч, каким именинником сегодня смотрите? -- спросил исправник, мимолетно уловивший на лице почтмейстера какое-то радостно-ликующее выражение.
-- А так-себе, ничего особенного, Александр Алексеич.
-- Какое-то как бы сияние у вас на лице замечается... Точно не от мира сего... Я, господа, до сих пор не могу забыть, что когда мы в третий раз брали Плевну, -- начал исправник, хладнокровно загребая рукою "взятки", -- то у многих было какое-то особенное выражение на лице, подобное вот тому, какое замечается сейчас у Ардалиона Михайлыча... какая-то, знаете ли, высшая мысль о чем-то, знаете ли, этаком... Ну вот, как у Ардалиона Михайлыча!..
-- У вас, действительно, какое-то особенное лицо.
-- Ну-с, так большинство из нас было найдено потом на поле сражения с улыбками неземной радости на лице...
-- Без трех! Ваша сдача.
-- Ну-с, лично я был ранен в живот и слегка контужен в голову, но остался жив: раны оказались не смертельными... Пики!
-- Два пики!
-- Два трефы!
-- Три трефы!