-- Ничего из этого не выйдет... Напрасно вы ломаете перья... И погромче вас были, батюшка, витии, -- потягивая из стакана янтарное пиво, говорил старик Крокин, а Степанов доканчивал:
-- Да не сделали пользы пером.
-- Я слышал вчера стороной, что против вас, collega, собирается грянуть гром...
-- Не из тучи, а из навозной кучи! -- расхохотавшись, воскликнул Николай Григорьевич.
-- А отлично вы их отделали. Прелестно! Давайте, чокнемся!..
-- Не я, господа... Уверяю вас, что не знаю, кто...
-- Полноте, полноте, collega! Не выдадим! ха-ха- ха! -- сказал старик Крокин и расхохотался мелким старческим смешком.
Когда все они подпили, то как будто стали ближе, родственнее друг другу, и будто долгие годы жизни в горах отодвинулись в сторону и открыли картину далеких дней студенчества, и они стали вспоминать прошлое, рассказывали друг другу разные случаи из студенческой жизни, говорили о профессорах и беспорядках и при этом так воодушевлялись студентами, что, казалось, будто все они помолодели и опять сделались студентами, и опять могут устроить беспорядки.
-- А вы, дружище, разве тоже участвовали? И у вас были?
-- Как же-с, были! Я ведь потом экстерном сдавал, -- с гордостью ответил Крокин.