-- Как не в себе?
-- Того, значит... дрызнули! -- сказал швейцар и дал щелчок себе в шею.
-- Гм...
-- Здорово урезали. Слышите: шумят!
Действительно, где-то близко слышался нестройный шум пьяных голосов и звон посуды.
-- Скверно, -- задумчиво произнес Николай Григорьевич и спросил: -- А другой врач, Куроедов?
-- Тот не пьет... Тог не такой... аккуратный человек.
-- Я спрашиваю: Куроедов-то дома?
-- Дома, дома!
Николай Григорьевич еще постоял в швейцарской и все-таки решил зайти, потому что нельзя было терять время. Когда он растворил дверь номера, то его глазам представилась довольно печальная картина.