-- Вы совершенно выходите из рамок возложенных на вас обязанностей. При чем тут Лаплас, когда мальчишки не знают дробей?
Затем последовал совет не обращаться с учениками запанибрата, внимательнее относиться к циркулярам и вообще не мудрить.
Николай Семенович вздыхал, хмурился и мало-помалу начинал приучаться к воздержанию от мудрствований. Он уходил в себя, сторонился педагогов, своих сотоварищей, оставил свою прежнюю задушевную общительность с учениками и плюнул на свои "особые мнения". На педагогических советах он садился куда-нибудь в угол и молчал, не подавая решительно никакого мнения. Зато с тем большим рвением Николай Семенович начал заниматься с братом, который являлся теперь единственным объектом, с которым можно было позабывать о рамках, циркулярах и всяких советах.
Петр был уже в пятом классе и своей страстью к чтению, своей жадной любознательностью резко выделялся из среды своих сверстников. Под руководством старшего брата Петр читал заноем книги, прекрасно учился, но был страшным озорем и потому не внушал доверия своим наставникам.
По субботам Петр собирал к себе товарищей и это давало возможность Николаю Семеновичу увеличивать количество своих объектов. На этих субботах он демонстрировал пред своей молодой аудиторией физические аппараты и модели машин, читал о кислороде с водородом, а иногда просто беседовал по поводу прочитанных ими книг и авторов. Однако и это продолжалось недолго и кончилось самым неожиданным и неприятнейшим образом.
Дело было в одну из таких суббот. Только что кончили чтение "Темного царства" из Добролюбова и велись горячие дебаты, как вдруг в передней дрогнул звонок. Старуха-мать отперла дверь и, увидевши перед собою неизвестного господина, встретила гостя очень сухо:
-- Вам, верно, не сюда, а наверх следует?
-- Николай Семенович у себя?
-- А вы кто такой будете?
-- Директор гимназии.