Старушка так и присела. В ее глазах директор стоял не ниже губернатора, а, как начальник сына, даже казался более значительным и важным.
-- Ах, батюшка! А я-то дура... Проходите, ваше превосходительство, -- торопливо зашамкала она своим беззубым ртом и, кажется, была готова собственноручно снять с директора грязные калоши.
-- Кто пришел? -- громко спросил Николай Семенович из другой комнаты, полагая, что пришел какой-нибудь запоздавший объект.
В это мгновение на пороге показалась старуха и, жестикулируя костлявыми руками, испуганным, задыхающимся шепотом сообщила:
-- Сам дилектор! Колюша, ты никак в клетчатых брюках-то? Ах, Господи!
Николай Семенович вытаращил глаза, гимназисты шарахнулись в стороны, охваченные каким-то паническим ужасом.
Наскоро оправив костюм, Николай Семенович с некоторой робостью вышел в зал, где сидел директор. Директор заговорил сперва о погоде, потом о своем ревматизме и только в конце уже легонько коснулся сути дела:
-- А у вас, кажется, сегодня домашняя лекция? Молодежь?
Пришлось сказать вообще о субботах. Директор как будто бы и одобрил, но как будто бы и не одобрил. От чая он не отказался, пожелал видеть молодежь, посмотрел на забытую на столе в переполохе книгу и слегка поморщился.
-- Критика! Слишком рано... да и не следует еще им критиковать. Сами потом не рады будете... Да... Да и книга эта...