VII.
Сегодня назначено экстренное заседание педагогического совета Н-ской гимназии.
Высокий рекреационный зал освещен пока довольно скупо. Заслуженный сторож Панфилыч -- человек экономный и полагает, что казенное добро следует беречь. В виду этого он затеплил лампадку перед образом, а на длинном, покрытом зеленым сукном, столе, с зерцалом, из двенадцати стоявших здесь стеариновых свеч зажег только две и чутко прислушивался ко всякому шороху, чтобы определить момент выхода из своей квартиры "дилектора" и тогда уже зажечь остальные десять свечей; инспектор -- невелика птица: всего надворный, а учителя, -- тем и двух довольно...
Зажженные свечи слабо освещают стол с листами белой бумаги против задвинутых стульев и часть высоких стен... Дальний угол, где высится огромная дубовая кафедра для торжественных речей, тонет в совершенном мраке... Красноватый огонь лампадки играет на вызолоченной ризе образа и освещает лишь часть потолка.
Первым явился Козочкин.
"Козел первый прискакал", -- подумал Панфилыч, не особенно высоко ставивший заслуги г. Козочкина.
-- Никого еще нет? -- спросил Козочкин, тряхнув своей маленькой головкой.
Другому Панфилыч ответил бы: "точно так, ваше благородие", а Козочкину счел возможным сказать:
-- Я -- один!..
Козочкин -- классик. Он весь засох на грамматике и синтаксисе. Он поклонник дословного перевода. Когда ученики переводят понятным литературным языком, Козочкин морщится, его коробит: "Сто коров и столько же лошадей, которых следовало принести в жертву" -- переводит ученик.