II.
Раздраженный вернулся домой Рузавин. Описанный казус, к которому, как убеждал себя Николай Семенович, он мог отнестись только, как к юмористической характерной сценке, послужил причиною довольно неприятного разговора с домашними. Накипевшее скрытое раздражение целиком вылилось на голову старухи-матери и брата гимназиста:
-- Из-за вас опять неприятности! -- резко заявил Николай Семенович, усаживаясь за стол обедать.
-- Какие неприятности, Коленька? -- тревожно спросила мать.
-- Зачем вы подсунули мне эти чичиковские штаны? Вы знаете, что я всегда хожу в форменных, а из-за вашей скаредности подсовываете эту пакость.
-- Что ты, Бог с тобой! Я хотела форменные починить, ну и думаю: пусть один раз в отцовских сходит.
-- Вечная история... Прошу вперед спрашивать!
-- Да что ты кричишь-то?
-- Я не кричу, -- действительно кричал Николай Семенович, -- а говорю! Из-за вас опять выговоры и неприятности. Сегодня у нас был помощник попечителя, а я -- в ваших допотопных брюках... Ну, и не пеняйте, если выгонят!
Брат, жизнерадостный белокурый юноша, подсаживаясь к столу и уловив только часть разговора о брюках, не замедлил сострить по-гимназически: