-- И вы не имѣете-ли, ваше благословеніе, какихъ-нибудь претензій? -- кротко спросилъ смотритель, глядя въ землю.
-- Не къ властямъ предержащимъ, во грѣсѣ, во срамѣ и въ крови утопающимъ, а токмо ко Господу Бргу всѣ мои хвалы, моленія и жалобы! -- твердо отвѣтилъ батюшка.
-- Я никого не сажаю, ваше благословеніе, я только...
-- Такъ сказано въ св. Евангеліи: блажени алчущіе и жаждущіе правды, яко тіи насытятся!
Смотритель вздохнулъ и на цыпочкахъ вышелъ отъ батюшки...
Нѣкоторое время можно еще было комбинировать арестованныхъ по положенію въ обществѣ, но скоро пришлось отказаться отъ этого: однихъ куда-то увозили, другихъ привозили, и скоро въ большинствѣ камеръ одиночество смѣнилось товариществомъ въ самыхъ причудливыхъ комбинаціяхъ: солдатъ очутился съ батюшкой, парикмахеръ съ редакторомъ газеты...
-- Положительно некуда! -- съ отчаяніемъ говорилъ кому-то смотритель въ телефонъ.
-- Неужели еще привезутъ? -- спрашивалъ помощникъ, желая выказать сочувствіе своему начальнику.
-- Пять политическихъ мужиковъ!.. Куда я ихъ дѣну?! Еще пять... мужиковъ!
Долго совѣщались, какъ быть съ политическими мужиками: