— Не спится что-то. А что я хочу спросить тебя: ежели теперь у барышни той… родится, стало быть, младенец…
— Ну! Сын твой от насилия?
— Будет она, барышня, его любить, хотя он… от мужика, то есть от меня?
— Думаю, что будет. Матерью ему будет. Материнская любовь ничего не боится.
— Оно, конечно. Почему не любить? А вот отца никогда не узнает. Не скажет она ему. Не признается.
— А зачем ему знать отца, если отец — подлец?
— Это я то есть?..
И Ермишка замолк. Только возился и шептал, точно разговаривал с кем-то:
— Ничего неизвестно… Сокрыто все от века веков… аминь[334].
Ничего неизвестно. Жива ли, нет ли?.. Эх, пролетарии всех стран…