— Эзен, — сказал Чулеш, улыбнувшись.
— Как живет охотник?
— Хорошо живет: нынче белки много, лисица есть.
— Куда пушнину деваешь?
— Меняю: садыгчи[9] часто бывает.
— Где же у тебя товар, который ты сменял? Наверно, дорогие ткани есть, сукна есть? Скупой ты, видно, человек товара имеешь много, а ходишь в старом шабуре. Сын совсем голый...
— Напрасно так говоришь, русский! Дорогой товар сам садыгчи носит. Я меняю шкуры на соль, на спички, а когда их много, — еще на большой хлеб* (*Большой хлеб — хлебное вино).
— А откуда у тебя столько тараканов? Как они развелись в тайге? Сжег бы ты их вместе со своей юртой.
Чулеш опять испугался.
— Как можно их сжечь, когда я за них столько белок отдал. За каждую душу — одна шкурка.