-- Мельник тоже за учредилку,-- мрачно сказал конюх.
-- Обманывает мельник, он пропишет тебе учредилку, дожидайся. У него язык без костей, знаем его!...
-- Это верно... Ежели что -- переезжай к нам со всей семьей, здесь на всех хватит,-- великодушно пригласил конюх и снова набил трубку.
Они мечтали вслух и разгоняли свою тоску, забывая хоть на минуту горе и обиды. Сейчас плохо, но зато в будущем все пойдет так ловко! Хе! Вот они заживут, когда вытурят отсюда барина и свернут мельнику шею, они заживут как господа. Эвон какая здесь усадьба,-- одной земли десятин двести, лес, луга и доля, как бархат! И конюх набил третью трубку и толкует с Виктором так, слоено Виктор уже переехал в усадьбу.
Два труженика с крепкими руками видят много странного и непонятного кругом... Идет война, народу тяжелю, навалилась нищета, голод, все не-довольны, все ждут больших перемен, многие растеряны, мечутся, барин продает усадьбу, а мельник ее покупает. Ничего не боится этот мельник! Да и те, кто, как и мельник, разбогатели за время войны, пользуясь чужой бедой,-- те тоже чувствуют себя прекрасно. Да, но вот барин-то боится! Значит чует он что-то.
И у конюха и Виктора рождается слабая надежда на лучшее.
-- Ты откуда знаешь, что мельник покупает усадьбу? -- Спросил Виктор.
-- Я подслушал, как они торговались в конюшне. Барин просил шестьдесят тысяч, а мельник дает сорок. Я думаю, что барин отдаст и за сорок, ведь это большие деньги.
-- Вот оно как!-- говорит Виктор, и он обсуждает с конюхом эту сделку во всех подробностях.-- Ну и ну! Вот будет штука-то, когда мельник купит, а мы у него отберем!..-- говорят они и покачивают головами.
Виктор прощается с конюхом. Конюх забеспокоился: он слишком много рассказал Виктору, как бы ему не пострадать за длинный язык.