-- Эй, постой-ка!-- говорит он Виктору, растерявшийся и смущенный,-- я тебе хочу сказать... Ты не говори никому, что мельник покупает усадьбу, они с барином грозили мне, что ежели сболтну...
-- Понимаю,-- макнул Виктор рукой,-- пусть покупает... Он ее купит на свое горе!-- И Виктор пошел.
Снегу выпало порядочно, ветром сгрудило его на дороге в бугры. Валенки у Виктора тонут, снег сыплется к нему за голенища, а ветер развевает его бороду во все стороны.
IV
Дома ждали Виктора с хлебом, и ему было тяжело войти в свою избу. Потоптавшись нерешительно за дверью и обмахнув веником снег с тяжелых валенок, он громко крякнул и, рванув рукой за скобку, вошел.
В железном светце дымила лучина. В углах темно. Огромная тень Виктора перегнулась через полати и поползла к потолку. Он снял шапку и бросил на лавку. Дочки его, Агашка и Варюшка, вяжут у окна на пяльцах кружева, две других, поменьше, прядут с матерью лен, четыре сына шлепают по столу картонными картами собственного изделия. Двое ушли гулять, а самый маленький стоит у светца и таращит глаза на лучину. Стоит он в одной короткой рубашонке, босой, и держит в руке картофелину. Животик у него раздуло от картошки так, что рубашонка приподнялась и подол ее острым клином торчит вперед. Было бы не плохо дать этому малышу свежего хлебца со сметанкой!
-- Ну, что сегодня выходил?-- спросила жена.
Виктор тяжело опустился на лавку и стал снимать валенки с затекших ног. Ему нечего ответить жене. Чувствуя на себе ожидающие взгляды семьи, он раздражается и злится. Сколько надо хлеба; чтобы прокормить столько ртов. Они сидят в избе, в тепле, ничего не делают и ждут, чтобы он принес им хлеба. Откуда он возьмет? Попробуйте поискать сами!
-- Что ничего не говоришь? -- сказала жена сердитым голосом.
Виктор поднял на нее злые, выпуклые глаза, на секунду вспыхнули они огнем и погасли. Глупая баба! Он устал, ему неохота ругаться, а то бы он ей показал!